бедная Мэтти сидит себе сзади одна-одинешенька! – С этими словами он перебежал через улицу, обеими руками ухватился за борт двуколки, рывком перебросил тело через колесо и упал прямо на заднее сиденье рядом с зардевшейся служанкой.

Кэт обернулась и смерила его суровым взглядом. Внутренне она кипела от негодования.

– Достойно удивления, мистер Келлинч, видеть тебя на пути к проповеднику Трурану. С твоим воспитанием и греховными делами тебе гораздо больше подошла бы исповедальня, чем прослушивание речей какого-то старого витии.

Джек рассмеялся.

– Смотри, чтобы тебя не услышал мой старикан, а то разложит тебя у себя на колене и всыплет как следует, чтоб вбить в тебя страх Господень, мистрис Кэтрин. Даже моя мамаша не в силах отвратить его от этой страсти – слушать всякие проповеди. Ай, глядите-ка, а вот и они сами! Помаши им, Мэтти, как машет своим подданным настоящая королева!

На Куэй-стрит показался Айзек Келлинч в сопровождении своей маленькой черноволосой жены Марии, второго сына, Джорди, и дочери Генриетты, которую все называли Цыпа. Мэтти, красная как свекла, слабо им махнула. Старый Айзек на секунду остановился, глядя на проезжающую двуколку, потом его глаза выкатились из орбит.

– А ну, вылезай из этой паскудной повозки и шагай ногами, которые тебе дал Господь!

Но Джек лишь откинулся назад и расхохотался.

На вершине холма Роберт остановил лошадей, спрыгнул на землю и помог Кэт сойти с двуколки. Потом подождал, придерживая ее за локоть, пока Джек и Мэтти не скроются в толпе. Кэт со злостью вырвала у него руку.

– Ну вот, Мэтти пошла одна, без меня, и теперь все будут ее дразнить из-за Джека, – быстро сказала она. – А ты сам знаешь, бедняжка к нему неравнодушна, а вот он всего лишь заигрывает с ней. Она для него ничего не значит, и в результате ее сердце будет разбито.

Роберт удивленно взглянул на Кэт:

– Ты ведь почти ничего не знаешь о Джеке…

– Я знаю, что он проходимец и пират и у него в каждом порту по девице. – «И вообще он слишком красив и обаятелен для такой тупой курицы, как Мэтти», – подумала она.

– Ты ошибаешься, – сказал Роб, качая головой. – Ты всегда так решительна в своих высказываниях, Кэтрин, так упорствуешь в своем ожесточении, а сама не видишь, что у тебя прямо перед носом.

– Так! Мало того что я притащилась сюда ради скучных проповедей этого старикашки, так теперь еще и слушать твои выговоры!

– Если хочешь, я могу уйти. Но Джек женится на Мэтти еще до конца года – запомни мои слова! – Роберт сунул руку в карман и достал оттуда маленький сверток, туго замотанный в кусок синего шелка. –  Вот, держи. Я тебе это дарю. Развернуть можешь потом, в присутствии твоих родственников. Или нет – как тебе больше нравится.

Девушка сжала пальцами сверток. Внутри, под шелком, ощущалось что-то небольшое, твердое и довольно тяжелое.

– Что это?

– Это тебе в знак нашей помолвки. Оно раньше принадлежало моей матери, – ответил он. – Ты бы ей понравилась, несмотря на то что ты меня нисколько не любишь. – Парень крепко сжал зубы. Ему это было нелегко – высказать вслух то, что в глубине души он знал точно. Но воскресенье – именно такой день, когда можно высказать все, что у тебя на сердце, а кроме того, Роберт не представлял, когда еще сможет это сделать. Они так редко оставались вдвоем, особенно теперь, когда она стала избегать его общества.

Кэт посмотрела на него в некотором смятении:

– Дело не только в тебе, Роберт, не в тебе одном. Мне все тут не нравится – Кенджи, Корнуолл, вся эта жизнь… совсем не то, чего я хочу. Не то, о чем мечтала.

А ее пальцы между тем продолжали исследовать сверток и обнаружили, что в середине у него пусто. Ага, это кольцо! Обручальное кольцо. Она протянула сверток обратно Роберту и насильно вложила ему в ладонь:

– Не надо дарить мне его сейчас. Подожди до более подходящих времен, когда между нами не будет ссор.

Он посмотрел на нее таким пронзительным взглядом, что Кэтрин даже испугалась, что он проникнет в самую ее сущность. Потом кивнул. И после паузы, явно заполненной тяжелой внутренней борьбой, сказал:

– Может, мне удастся найти работу где-нибудь еще, в другом месте. И тогда тебе не придется расставаться со своими мечтами, Кэтрин.

После чего повернулся и пошел прочь, оставив ее в полной растерянности.

– Кэтрин!

Она обернулась и увидела своего дядю, который направлялся прямо к ней. Эдуард Куд был высоким мужчиной, лысым как коленка, с лицом, совершенно лишенным следов доброты и тепла. Шедшая рядом его супружница Мэри являла собой образчик цветущей здоровой женщины с пышным бюстом, едва удерживаемым косточками корсета. Двое их маленьких сыновей бегали вдоль церковного забора и колотили друг друга палками, пока старуха Энни Бэдкок, известная всем ведьма, не обратила на них свой злобный взгляд, и дети, перепугавшись, спрятались в складках юбки своей матери.

– Садись нынче вместе с нами, на нашей скамье, Кэтрин, – сурово сказал дядя Эдуард, сразу положив конец ее надеждам сесть в самом углу церкви вместе с Мэтти, где Кэт могла бы без помех сделать очередную запись в своей книге и избежать шпионских взглядов Нелл Шигуайн. Она взяла с собой и книгу, и грифельный стержень, и маленький ножик, чтобы его затачивать, – все это лежало в кошельке, висевшем на поясе. Записи стали теперь настолько личными, что она вовсе не желала, чтобы кто-то их увидел. И хотя она знала, что ни Полли, ни Нелл не умеют читать, она все же подозревала, что если кто-то из них обнаружит у нее эту книгу, то непременно отнесет ее леди Харрис – первая из самых благородных побуждений, посчитав, что книгу просто не туда положили, а вторая – по злобе. При мысли о том, что ее записи прочтет хозяйка или кто угодно еще, у Кэт от ужаса душа уходила в пятки.

– Здравствуй, доченька!

Джейн Триджинна не опустилась до примитивных пуританских манер своего брата. На ней было темно-синее платье, расшитое серебряной нитью по корсажу и манжетам, и тонкий кружевной воротник.

– Бога ради сними с себя этот ужасный чепец! – И прежде чем Кэт успела развязать ленты чепца, мать сдернула его у нее с головы. – Твои волосы – это твоя гордость и красота! Так и не прячь ее! И зачем ты напялила это заношенное платье?! – выпалила она, не обращая внимания на неодобрительные взгляды брата. Потом резким жестом подхватила Кэт под руку и повлекла к церкви. – Мне не слишком нравится эта