власти Совета Эдина, и, вероятнее всего, он больше никогда ее не увидит, после того как они вернут Ану и ее спутников домой. Кроме того, она оставалась с ним лишь по необходимости, ее собственный страх удерживал ее рядом с ним.

– Очарователен, как всегда, Леон, – упрекнул Амброз.

Он чувствовал, как Амброз сверлит его своим проницательным взглядом, наверное, находя в нем все то, что он счел недостойным во время пребывания Леона в монастыре, и что осталось в нем недостойным и теперь.

– Прости меня, – Леон запрокинул голову, и гниющая соломенная крыша поплыла перед глазами. – Я оговорился. Я лишь хотел сказать, что никто не обвинит тебя в краже коня. Это моя ответственность. Если Брандт подаст жалобу, тебя это не коснется.

– Леон, – произнесла Ана, и от звука своего имени у него внутри все сжалось. Он представил, как ее большие светлые глаза искрятся в свете костра. – Ты не можешь взвалить это на себя. Я же тоже там была…

– Это не имеет значения… – начал он, но Амброз похлопал его по ноге, останавливая.

– Сейчас не время и не место для таких споров, – отрезал Амброз. – Давайте отдохнем. Завтра мы отправимся домой. Вы поживете с нами в монастыре и, когда юноша окрепнет, сможете отправиться во дворец Эдин.

– Мы не можем ждать так долго, – возразил Леон. – Ее нужно доставить во дворец без промедления.

Амброз снова похлопал его по ноге.

– Что есть жизнь, как не череда промедлений? Вещи редко бывают столь срочными, какими кажутся, – он наклонился вперед и прижал трубку к губам Леона. – Вдыхай, мой мальчик.

– Что это? – потребовала ответа Ана.

– Глубокий вдох, – наставлял Амброз.

Леон втянул дым в легкие, в то время как его мысли рассеянно метались из стороны в сторону. Через несколько мгновений он почувствовал прилив сил, который разлился по телу блаженной, свинцовой тяжестью, вжимая его в матрас, окутывая его чувства тяжелым одеялом. Вожжи сознания таяли в его руках. В этот момент перед ним мелькали лишь бледно-зеленые глаза и слышалось эхо его имени.

Глава 16

Ана не заметила, как уснула, свернувшись калачиком на постеленной на полу подстилке, со спиной, гудящей от боли, и будучи слишком измотанной, чтобы справиться с грызущим ее страхом. Долгое время она лежала без сна, смотря поверх храпящих братьев на Леона, который беспокойно спал на кровати, повернув лицо к огню, а отголоски боли все еще заставляли его хмурить брови. Выразительные черты его лица показались ей болезненно красивыми, что, вероятно, означало, что она была ужасным человеком.

Уилл был мертв. Этот милый, добрый парень, которого она едва успела узнать. Ана все еще не могла забыть Стефана, а теперь оказалась в ситуации между жизнью и смертью. Сейчас не время любоваться скульптурными чертами средневекового дворцового стража.

После сильного приступа самобичевания она в итоге просто стала надеяться и молиться о том, чтобы Леон выжил – чтобы Стефан был в безопасности, а Уилл обрел покой – насколько она вообще умела молиться, прежде чем усталость, должно быть, погрузила ее в беспробудный сон.

Грохот и вспышка света разбудили ее. От дезориентации Ану затошнило, а голова закружилась. Она была не дома и не в хостеле. Ана снова оказалась в кошмаре наяву не в том месте и не в том времени. Все было гораздо хуже. Брат Балор горел. Полыхала и соломенная крыша.

Она отползла назад, закашлявшись от клубов дыма, прикрыв рот локтем. Амброз и Гранвард метались в тесном пространстве, пытаясь сбить пламя с подола рясы Балора, в то время как на брошенном мужчиной спальном мешке пылал сверток. Пронзительное ржанье доносилось из-под навеса, где лошадь и мулы почуяли переполох.

Сработал инстинкт. Она бросилась вперед, накрыв сверток своим одеялом, и едкий дым густыми клубами поднялся в воздух. Амброз и Гранвард, кашляя и задыхаясь, вывалились через сломанную дверь, увлекая за собой Балора. Поток ледяного воздуха не смог развеять дым, а лишь закрутил его еще выше, сделав почти невозможным что-либо разглядеть.

– Леон! – прокричала Ана, закашлялась и рухнула на него. – Просыпайся. Нам нужно…

Крик, донесшийся снаружи, заставил ее прижаться к груди Леона. Солдат дернулся под ней, его рука впилась ей в плечо, а судорожный вдох наполнил его легкие дымом.

– Ана! – прохрипел он.

Она закашлялась и потянула его за руку.

– Снаружи кто-то есть.

С большей силой, чем она могла ожидать, Леон выпрямился. С его губ сорвался сдавленный стон боли, но он не дрогнул, позволив ей помочь ему подняться на ноги. Они, пошатываясь, прошли мимо дымящегося свертка, когда голос брата Амброза прогремел в ночи.

Леон чуть не врезался в стену, когда бросился за своим мечом, но нашел лишь пустые ножны. Он мрачно выругался, пока она тащила его к двери, а ее легкие отчаянно нуждались в воздухе. Они успели сделать всего три шага за порог, прежде чем она толкнула Леона на промерзлую землю, заслонив его собой.

У нее не нашлось слов, чтобы описать зрелище, представшее перед ней. Балор и Гранвард лежали на земле. Ряса Балора все еще дымилась. Лунный свет освещал брата Амброза, который стоял перед своими братьями с мечом Леона в руке. Перед ним на корточках сидели два северянина. Один из них держал горящий факел и кинжал, а другой – лук и стрелы наготове. Он уже успел выпустить одну стрелу, и Гранвард, задыхаясь, держался за пронзенное стрелой плечо.

– Отдайте нам девчонку, – потребовал северянин на общем языке, указывая кинжалом в сторону Аны.

Ее охватил животный страх. Она попыталась отползти назад, пятки скользили по снегу, как будто она вот-вот упадет в пропасть. Твердое тело Леона преградило ей путь, но ей нужно было бежать. Она должна спастись.

– Не двигайся, – прошипел Леон ей в ухо, обхватывая ее рукой и прижимая к своей груди.

– Пожалуйста, я не могу…

– Брат Амброз не позволит им забрать тебя, – прорычал он. – И я не позволю.

Она не стала спорить, что Леон, скорее всего, не имеет ни малейшего шанса против них, но вцепилась в его руку, как вцепилась в нее тогда, сидя верхом.

– Отдайте нам девчонку, – вновь потребовал дикарь, его глаза напоминали две черные ямы.

Второй натянул тетиву, направив стрелу в грудь Амброза.

– С какой стати? – крикнул Амброз, повысив голос и размахивая мечом, словно дразня их.

Ана содрогнулась; неужели он хочет, чтобы они напали?

– Остальных мы оставим в живых, – сказал северянин, медленно поднимаясь с корточек.

– Мы отдадим вам девушку, – повторил Амброз, и его насмешливый голос вновь прогремел, словно он