считать Оливию, пропало семь. Но про одну сильно подозревали, что она просто сбежала с мужчиной, прихватив пару чужих платьев, деньги хозяйки и вообще неплохо приготовившись. Они были разной внешности, возраста и происхождения, но всех объединяло, помимо основного занятия, появление на рыбацкой пристани. Две имели привычку прогуливаться там под ручку, зазывая в свой дом. Одна собиралась купить духи в лавке заморских редкостей, откладывала на них деньги, ждала и ходила узнать, привезли ли уже, ее подруга также ждала какое-то полузапрещенное зелье. Еще одна встречалась с рыбаком в свой свободный день. Только та, которая перед исчезновением собрала вещи, на пристани не появлялась, или этого никто не знал. Она выбивалась из общего ряда, и мысленно Эпона вычеркнула ее оттуда. Непохоже.

Значит, скорее шесть. Шесть девушек. Убиты или ждут спасения.

– Если никто с пристани, о ком мы не знаем, не пропал, торговки, например, – думала она вслух. – Тогда может быть больше.

– Я вчера все там обегал и расспрашивал. Нет, никто не пропадал. Да и в лавках одни мужики сидят. Там же запрещенное часто продают, понимаешь? Покупают с кораблей и перепродают. Иногда приходится неожиданно сбегать, драться со стражей, всякое такое.

На них уже обрушили множество домыслов об Ужасе Пристани, как называли виновника исчезновений сами девицы. По их версии, это был призрак рыбака, который в ужасный шторм не доплыл до своей возлюбленной и обиделся на всех женщин. Убедившись в этом, Эпона прямо-таки услышала в голове голос магистра Кейна: «Ищите преступника из плоти и крови. Люди творят намного больше зла, чем существа из легенд и сказок».

– Может, горячего вина? – появилась у их столика служанка. – Похолодало как! Я сейчас на улицу сунулась – не иначе, вот-вот снег пойдет.

Все трое благодарно закивали.

– Снег, – Эпона поймала крутящуюся мысль. – Идет Самайн. Помните, нам говорили, что разные безумцы и преступники в дни Самайна и Йоля могут совершать свои злодейства, надеясь обрести большую силу. Может, девушек похитили для чего-то такого?

Конайре слегка позеленел и свежепринесенное вино выпил наполовину длинным глотком.

– Подожди, это значит, что они живы, – заторопилась Эпона. – Слушай, нас в свое время тоже собирались убить на Самайн – и ничего. Спаслись. Я вам потом расскажу, если хотите.

– У нас дома на Самайн зажигали семь свечей, – вспомнил вдруг Тиарнан. – А у вас?

– Конечно, это все делают, – кивнула Эпона. – Одна живым, вторая мертвым, третья еще не рожденным. Четвертая небу, пятая земле, шестая ветру…

– Седьмая удаче во тьме, – вспомнил Конайре. – Ребята, у него шесть девчонок сейчас, да? Если та самая Милдред правда просто обокрала хозяйку и сбежала. Может, он ищет седьмую?

– Семь – число Самайна. – Эпона даже вскочила. – Ты гений! Нам нужна седьмая девушка, спокойно гуляющая по пристани, чтобы он выдал себя. И это буду я!

* * *

Таверна была славная, Эдварду уже приходилось в нее заглядывать. Довольно чисто и вкусно, днем туда заходили горожане, вечером встречались и небогатые дворяне, случались студенческие попойки. Холодный ветер усиливался, нес первые снежинки и намекал, что неплохо бы выпить горячего вина или просто пива, заесть колбасками. После приторного пирога самое то.

Кто-то низко поклонился Эдварду, тот посмотрел досадливо – очень уж не хотел быть узнанным быстро и оказаться в центре внимания. Но кланялся ему слуга Горманстонов, славный старик, которого Эпона называла дядюшкой Томом. Эдвард улыбнулся и обрадовался:

– Дядюшка Том, доброго вечера. А Эпона? Ты ее ждешь?

– Как не ждать? – старик улыбнулся. – Вы подите к ней, обрадуется.

Судя по вкусно пахнущему свертку в руках дядюшки Тома, Эпона о старике позаботилась.

– Где же она?

– С приятелями по учебе, вон, в таверне. Все придумывают что-то. А я тут, при лошадках. Мало ли.

Эдвард немедленно почувствовал себя счастливым. И даже вечер показался ему намного теплее.

Глава восьмая. Близость

– Нет, – сказал Эдвард. – Нет, нет и еще раз нет. Я против.

– Ты мне что, запрещаешь? – изумилась Эпона.

– Я не запрещаю. Просто… ты меня прости, но у тебя не получится. И весь замысел келпи под хвост.

– Кстати, а вдруг это келпи, а не человек? – некстати задумался Тиарнан. Конайре немедленно позеленел в очередной раз – тогда вероятность, что Оливия жива, становилась призрачной. Эпона его успокоила:

– Нет, они терпеть не могут судоходные реки, а если попадают туда, то бесятся и нападают на лодки и корабли. Нам в Дин Эйрин рассказывали. Не переводите тему. Эдвард, почему это не получится?

– А ты пройдись туда-сюда. Ну вроде как ты, прости, такая вот девица и ищешь себе мужчину. Давай. Если кто-то пристанет, мы с ребятами разберемся. Давай покажи, я тогда объясню.

Эпона вскочила из-за стола, сбросила накидку и мысленно попыталась войти в образ. Итак… девушка из веселого квартала… в слишком открытом платье, наверняка им холодно так бродить… и откинуть голову, улыбаться надо… наверно, юбки придерживать еще, приподнимая кокетливо, чтобы нижние видно.

Она прошлась по таверне и вернулась под молчание их стола.

– Поняли? – торжествующе спросил Эдвард у двух юных инквизиторов. Те закивали, Эпоне даже стало обидно, словно они смеялись о своем, а ей не хотели объяснить. Хотя никто не смеялся.

– Прости, – Эдвард накрыл ладонью ее руку. – Дело не в том, что ты некрасивая или что-то такое. Просто ты знаешь, как идешь? Как на войну. Жестко. Знамени с гербом не хватает. И смотришь поверх голов, как будто прикидываешь, где это самое знамя висеть будет рядом с телами врагов. Я б на его месте другую поискал, а тебя обошел подальше.

– Когда я гуляла после учебы, ко мне подходили познакомиться, – вспомнила Эпона.

– Кто это подходил? – задиристо поинтересовался Эдвард.

– Неважно.

– Допустим. Но, понимаешь, ты тогда все же не похитителя и убийцу ловить шла. А просто домой. Смотри вот, как примерно надо.

Он легко поднялся, улыбнулся легкой порхающей улыбкой и обошел полукругом их стол, почти пританцовывая на ходу и откидывая ладонью волосы с лица – ладонь двигалась изящно, почти как у танцовщицы с магрибскими колокольцами.

– Вот ты даешь, приятель! – восхитился Тиарнан. – Ты в театре не играл?

– Слушайте, – сказал Конайре. – У меня идея. Вот ты и пойдешь. Там в доме, где Оливия служит, одна высокая очень девчонка есть. Она даст платье. И накладные волосы попросим.

– И я могу попросить дядюшку Тома туда съездить с запиской, – сообразила Эпона. – Он уже ничему не удивится. И меня не выдаст.

На лице Эдварда было абсолютное счастье. Такого приключения