начнем с Алисы. Что ждет ее в ближайшем будущем? Может быть, даже сегодня?

Эдвард заметил, как рыжая напряженно замерла, подавшись вперед, будто правда верила в предсказания ритуалиста-недоучки с непонятными картинками, в которых, как он успел почувствовать, не было магии. Женщины порой удивляли Эдварда своим умением придавать значение странным мелочам.

Он закрыл глаза, подыгрывая атмосфере, неторопливо потянулся к колоде и вытянул из середины карту. Потом выложил ее на стол и перевернул, открывая глаза.

Бледная хрупкая девица в одной лишь тонкой рубашке стояла на краю скалы, раскинув руки. Казалось, одно едва заметное движение – и она сорвется в пропасть. У нее за спиной, вместо тени, вытянулась темная фигура в рыцарском доспехе.

Алиса смотрела на карту не мигая, а потом вдруг вскрикнула, приподнялась, тут же пошатнулась и схватилась за стол.

– Что с вами? – нахмурился Эдвард, тут же поднявшись, чтобы помочь ей сесть.

– Не стоит беспокойства, Ваше Вели… Высочество, – она тряхнула головой, будто отгоняя что-то, и слабо улыбнулась. – Сегодня ветрено, а когда меняется погода, моя голова порой кружится, будто в танце. И здесь так душно сегодня. Боясь сквозняков, мы закрыли все окна.

– Хотите, чтобы я одно открыл?

– Нет… – тонкие прохладные пальцы почти до боли вцепились в его запястье, – я не хотела бы заставлять других мерзнуть. Если только…

Она склонилась ближе, едва не прислонившись к принцу, так, что упругие локоны волос касались его щеки и шеи. Эдвард сам почувствовал, как у него кружится голова от приторно-сладкого запаха пудры и тяжелого духа магрибских масел. Казалось, что рыжая искупалась в них.

– Что же облегчит ваше недомогание? – участливо спросил Эдвард, в глубине души мечтая оставить Алису подругам, которые куда лучше него должны быть приспособлены к заботливому кудахтанью вокруг сомлевшей девицы.

– Вы не могли бы проводить меня в сад? Дождя сейчас нет, и там должно быть свежо.

– Вы не замерзнете? – схватился за последнюю лазейку Эдвард.

– У меня теплый плащ, – ответила Алиса.

Младший принц понял, что эта опытная охотница будет по одному разгибать его пальцы, пока он не сорвется в нужную ей пропасть. Что ж. Если предстоит прогулка, лучше разобраться с этим как можно быстрее. Круг по саду – и все. Только ради сестры.

– Идемте же. – Он предложил руку Алисе и еще на пути к входной двери почувствовал, что ему самому почему-то становится холодно. Будто он шел по туманной тропе среди болот, а не по хорошо протопленному особняку. Кажется, вечер становился все холоднее.

В саду Алиса немного ожила и семенила рядом, повиснув у принца на руке. Подол ее платья намок, но девушка не замечала этого. Она часто дышала и куталась в огромный плащ из плотной, но очень мягкой козьей шерсти. Такие покупали у горцев за большие деньги – Эдвард знал, как-то дарил такой сестре. Видимо, Алиса была не менее богата, чем та же графиня Мур.

– Самайн уже чувствуется в воздухе. Так волнующе, – нежно пропела девушка.

– Да, похолодало, – отозвался Эдвард, ощущавший себя самым скучным собеседником в мире.

– Такое острое ощущение неизбежности. Скажите, вы ритуалист, вы чутки к миру – чувствуете ли вы приближение чего-то грозного и великого?

– Конечно. Зимние экзамены. Надеюсь, что скоро покину столицу и успею подготовиться.

– Вы так серьезны. Настоящий будущий правитель.

– Магистр, – поправил Эдвард.

– Простите, что?

– Будущий правитель – мой старший брат. Я буду магистром ритуалистики, возможно, останусь в Дин Эйрин. Если великий магистр Бирн сочтет меня достойным.

– О, правитель – это состояние души. Вы умеете захватывать внимание и пленять души, как истинный король.

Алиса прижалась к нему так близко, что Эдвард чувствовал сквозь плащ все изгибы ее тела.

– Самайн – такое чудесное время, если бы не запах тлена. Прелые листья и сырая земля… ах, как это нарушает гармонию, не находите?

Эдвард немедленно чихнул. Слишком много сандала и гвоздики не давали ему почувствовать никакого тлена.

– Вот вами и овладевает простуда, разумеется. Хотите немного моих духов? Мастера из Магриба умеют делать настоящие эликсиры, в которых сохраняют аромат солнца и горячего песка. Мне привозят их моряки прямо оттуда.

Она ловко вытащила из-за корсажа тонкую склянку с золотистой жидкостью, хотела откупорить, и тут сырой воздух встрепенулся от колокольного звона. Часы на башне городской ратуши отбивали шесть. Младший принц вежливо, но непреклонно стиснул руки Алисы, внезапно осознав путь к спасению от ее подернутого поволокой взгляда и настойчивости.

– Как быстро летит время, когда вы рядом! Надеюсь, вам лучше? Мне жаль, что я вынужден вас покинуть. Слышите, часы бьют шесть? Мне пора возвращаться к отцу, он не привык ждать. Позвольте, я верну вас в общество подруг!

Он светски щебетал не хуже сестренок Мэйвинтер, не давая даме опомниться и вставить хоть слово. Когда Алиса поняла, что прогулка закончилась, он уже почти подтащил ее к двери графского особняка. По ее побледневшему лицу пробежала тень, но возразить принцу она не могла.

Вручив Алису графине, Эдвард быстро откланялся, поблагодарил за прием цветисто, как мог, и, с трудом сдерживая желание бежать, решительно направился к выходу, где его ждала королевская карета. Он приказал кучеру отъехать на пару кварталов и остановиться. Ему очень хотелось развеяться где-то, где не было бы томных дам и девиц и никто не знал бы его в лицо. Хотелось немного пройтись пешком по напоенным влажным осенним духом улицам. Чтобы ветер унес с его волос и одежды ароматы удушливого гостеприимства графини Мур.

* * *

После веселого дома пройтись по улице и отдышаться в таверне было самое то – у Эпоны отчаянно болела голова в спертом воздухе, пропитанном запахами дешевого вина, пота, розового масла и мускусного бальзама. А в облюбованной начинающими инквизиторами таверне было прохладно, пахло вкусной едой, хорошим местным пивом, шалфеем, которым окуривали окна и двери, яблоками, сушившимися на дальнем столе. Им принесли большое блюдо тушеной капусты с колбасками на всех, большой крендель с салом и по кружке сидра каждому. Они устали за день, и аппетит вернулся даже к Конайре.

Узнать удалось не то чтобы много. Эпона еще и смущалась поначалу. Потом она поняла, что сонные девицы в одних нижних рубашках, которые говорят с ними, одновременно причесываясь, румянясь и обсуждая какие-то совершенно непонятные Эпоне вещи, – просто свидетели. Свидетели по делу. И когда дойдет до настоящих расследований, ей придется общаться и с такими, и с нищей братией, и с пьяницами, и…

И вообще это и есть настоящее расследование.

Девушек с улицы сомнительных развлечений, если собрать все слухи и