понесли к выходу. Её тонкие ноги в жутких ядовито-розовых туфлях, примерно сорокового размера, на огромных каблуках, смешно покачивались в такт движения двух здоровых мужчин.

Свободно вздохнув, я попыталась сориентироваться, где нахожусь и что мне здесь было надо. Курочка, как будто материализовавшись из воздуха, продолжила свой рассказ о несомненных преимуществах этого салона перед другими, будто никакой «Барби» не было и в помине. Я, нетактично перебив её, поинтересовалась, откуда взялась охрана.

– О, это очень просто, – гордо ответила Мария Фёдоровна и показала на своих простеньких ручных часах небольшую кнопку. – Если на неё нажать, охранники моментально будут рядом.

–Замечательное изобретение, – восхитилась я. – Они действительно появились вовремя, а самое замечательное, что они сориентировались в обстановке и не начали стрелять.

– Думаю, они просто не хотели рисковать вами, – рассмеялась Курочка.

Ничего себе чувство юмора у Марии Фёдоровны! У меня даже мурашки побежали по коже.

В косметическом кабинете меня уже ждали несколько милых, очень ухоженных (прекрасная реклама высокого качества работы самого салона) женщин неопределённого возраста, одетых в одинаковую униформу. Они встретили меня с такой неподдельной радостью, что можно было подумать, будто их самая большая мечта в жизни наконец-то сбылась. Перед тем, как отдаться им в руки, я искренне попросила их не очень усердствовать и не стараться превратить меня за один сеанс в двадцатилетнюю девушку. И желательно, чтобы после их трудов праведных я могла себя узнать в зеркале – пусть не с первого, но со второго взгляда обязательно. Они дружно, как по команде, заулыбались и понимающе закивали.

Я в мгновение ока была водружена в очень комфортное кресло, где приняла полугоризонтальное положение. Закрыв глаза и полностью отдавшись в умелые и заботливые руки, я предалась глубокомысленным размышлениям.

Значит, всё-таки это «Барби» во всём виновата. Ах, ты, кукла раскрашенная! С каким-нибудь «бойфрендом» грохнула своего основного спонсора, а теперь развлекается охотой на меня. Но всё же, что я такое могла видеть? В сотый раз я прокручивала в голове увиденное на месте преступления. Единственное, за что можно было зацепиться, это шорох, услышанный в коридоре во время разговора с Георгием, но, как выяснилось, это была черепашка… А если нет? Если черепашка, это просто совпадение. А если это был убийца, который, что-то забыв, вернулся и застал меня, разговаривающую по телефону? И теперь они, естественно, решили, что я его видела.

Конечно, всё это притянуто за уши, но пока это единственное разумное объяснение, пришедшее мне в голову. А может быть, там было ещё что-то в комнате, что я упустила, или не упустила, а просто не могу вспомнить. Что там было из мебели? Диван – белый, кожаный; пара таких же кресел; огромная, из светлого дерева стенка, буфетные секции которой были заполнены посудой. В платяные шкафы я не заглядывала. Огромный музыкальный центр и домашний кинотеатр, всё было выключено. Ещё там были два стола: один маленький, журнальный, стоящий у кресел, и большой столовый, окружённый витиеватыми стульями, возле которого на роскошном ковре лежал труп. Вдоль стен стояло несколько полукресел, в одно из которых я была усажена «добросердечными» милиционерами, когда вознамерилась упасть в обморок после общения всё с теми же блюстителями порядка.

Теперь надо постараться вспомнить, что лежало на столах. Обычно, если держишь в руках небольшой предмет и он мешает, стараешься его положить на стол. Во-первых, не затеряется, а во-вторых, всё время на глазах, следовательно, меньше шансов этот предмет забыть. Так, на журнальном столике, лежала гора каких-то журналов и, кажется, стояла посуда. Что же именно? Там была чашка… да, точно, большая чашка с нарисованной на боку огромной аляповатой розой. Странность номер один – мужчина, да ещё кавказец, пьёт явно из дамской чашки. Сомнительно, что в такой квартире проблемы с посудой, тем более стеночные буфеты от неё просто ломились… Ещё там была тарелка, причём абсолютно чистая. Меня, как профессиональную хозяйку, обмануть невозможно. Чтобы мужчина вначале принёс в комнату тарелку, затем пошёл на кухню, взял, например, сковородку и принёс её в комнату, переложил еду в тарелку, а затем вновь вышел на кухню, чтобы эту сковородку отнести… нет, не проходит. Следовательно, это странность номер два. Скорее всего, это была первая попавшаяся под руку посуда, поставленная на стол, чтобы создать этакий «эффект присутствия». Поехали дальше. Большой обеденный стол белого цвета с огромной пустой хрустальной вазой в центре. На краю, ближе ко мне, лежало что-то небольших размеров, но что именно? А потом это нечто пропало. Но когда? После прихода милиции – это точно, но до или после появления «Барби»? Так вот, этот момент явно заслуживает особого внимания. Раз сразу не смогла вспомнить, что это было, вернусь к этому позже.

Теперь труп… От одного только воспоминания о луже крови меня затошнило. Проглотив кисловатую слюну и глубоко втянув носом воздух, наполненный лёгким парфюмерным ароматом, я пересилила себя и продолжила путешествие «по волнам своей памяти».

Итак, труп, как там нас учили на четвёртом или пятом курсе на цикле судебной медицины: тело мужчины примерно сорока – сорока пяти лет располагалось лёжа на спине. Руки были раскинуты в разные стороны, будто он на прощание хотел охватить весь мир (этому на кафедре судебки не учили, и было результатом моей неудержимой любви к художественной литературе). Голова, верхняя половина которой была практически снесена выстрелом в упор (наверное, стреляли из мощного оружия или с очень близкого расстояния), была запрокинута назад (тошнота вновь подкатила горькой волной). Права нога, согнутая в колене, подвёрнута под вытянутую левую ногу. Грудная клетка под распахнутым халатом покрыта густой растительностью, резко заканчивающейся у основания горла, как будто на трупе был надет свитер. В руках у него ничего не было, да и вокруг тела не наблюдалось никаких кровавых надписей, обличающих убийцу.

Итак, в итоге вновь нулевой результат – кроме, пожалуй, одного момента: какой-то предмет на столе, но об этом не сейчас. Как там говорила Скарлетт в «Унесенных ветром»: «Я об этом подумаю завтра», или послезавтра, но к этому моменту нужно будет вернуться обязательно.

Начавшееся вокруг заметное оживление вернуло меня в настоящее. Открыть глаза мне не разрешали, так как на лице, достаточно сильно стягивая кожу, ещё лежала косметическая маска. Мягкие и гибкие пальцы, слегка прикоснувшись к её краю в области моих скул, еле заметным движением начали освобождать лицо от уже ставшего тягостным плена. В моей душе торжественно зазвучали фанфары, а в голове прозвучало сакраментальное выражение: «Брюки превращаются… превращаются брюки в элегантные шорты», а в результате «извините