– Владислава Владиславовна, как вы себя чувствуете?

У меня едва не вырвалось: «Плохо, очень плохо», но Курочка услышала совершенно противоположное:

– Спасибо, Мария Фёдоровна, всё хорошо. Пожалуйста, попросите накрыть обед в тринадцать часов и после него Вадима укладывать спать не надо, – и, помедлив, добавила: – Мы уезжаем.

Я не видела её лица, но почувствовала, что комната до краёв наполнилась её растерянностью. Мне больше не хотелось разговаривать, и я вновь повернулась к окну. Мария Фёдоровна – замечательный человек, мне её будет не хватать, вышла из комнаты, не произнеся больше ни одного слова.

Крепкий кофе и сигарета утром натощак – прямой и достаточно короткий путь к раку поджелудочной железы. «Большие знания рождают большую скорбь, и… дают возможность сохранить остатки здоровья», – думала я, вернув сигарету обратно в пачку. Если я буду продолжать столько курить, то моя кожа приобретет «живенький» коричневатый оттенок и будет похожей на столетний пергамент. А моему сыну нужна здоровая и сильная мать, которую ждет впереди детский сад, школа с выпускными экзаменами и дальше… Нет, дальше лучше не загадывать, а то точно закурю, и я решительно убрала сигареты с глаз долой.

Надо думать о чём-нибудь хорошем. Такие темы, как личная жизнь, финансы, политика, точно вгонят меня в глубокую депрессию. Вадим… Я улыбнулась. Да, это, конечно, поднимает жизненный тонус. Особенно когда вокруг него крутится масса людей. Один с ним играет, другой убирает, третий стирает, четвёртый готовит, и ребёнок ни на минуту не остаётся без присмотра. Тогда это весело, а когда ты одна, дитё, как ураган, носится по квартире, разнося всё в пух и прах, здесь не до смеха. К вечеру устаёшь так, что хочется покончить жизнь самоубийством, причём достаточно мучительным способом – например, путём самосожжения… Однако и чувство юмора у меня, прямо у самой мороз по коже. Так отвлечься не получается.

Хорошо, подумаем о том, как жить дальше. Домой, после всего, что там произошло, да ещё с маленьким ребёнком, ехать нельзя, вот это уж действительно самоубийство. Остановиться у Ирки. Это, конечно, вариант, но маленькая однокомнатная «хрущёвка» – более двух-трёх дней ни она нас, ни мы её не выдержим. Хотя именно через пару дней можно уехать к Глаше под Лугу. Недельку передохну там и, оставив Вадима, вернусь в Питер. Необходимо разобраться в происходящих событиях… Решено, так и сделаю, а дальше посмотрим.

Я решительно поставила чашку с недопитым кофе и встала с кресла. Взяв из шкафа свою дорожную сумку и окинув прощальным взглядом немыслимое количество шикарной одежды, без сожаления захлопнула его дверцы.

Сумка с момента моего приезда не разбиралась, поэтому хлопот не доставила. Единственно, что я вновь перебрала свои вещи и более аккуратно их сложила.

Пребывая в комнате, где мне очень хотелось уничтожить любые следы своего пребывания, я задержалась у кровати и, подняв подушки, не выдержала, прижала их к своему лицу. Такой знакомый терпкий запах Георгия переполнил меня щемящей тоской. Что я делаю? Надо остаться – и будь что будет. Ещё немного, ну совсем чуть-чуть побыть с ним рядом. Много ли мне надо? Да, пожалуй, мне надо много, если не сказать всё. Или ничего. На безрыбье у меня рак никогда не будет рыбой. И больше всего не хочется ощутить себя здесь лишней. Я не могу позволить себе рисковать своим человеческим достоинством. Пожалуй, это одно из тех немногих элементов роскоши, которые я ещё могу себе позволить…

Обед и последующие сборы проходили в тягостном молчании. Никто никого ни о чём не спрашивал. Единственный вопрос: «Куда едем?» задал Воронин, когда мы уже сидели в машине. И, получив ответ, включил зажигание.

– Подождите, пожалуйста! – остановила я его. – Я, кажется, в своей комнате оставила зарядное устройство для телефона.

Покраснев от неловкости за происходящее, я выбралась из машины и почти бегом устремилась в дом. Действительно, «зарядка» совершенно нахально лежала на самом видном месте моей спальни, на прикроватной тумбочке. Наверное, мои дела совсем плохи, если я уже не вижу даже того, что у меня находится перед самым носом.

Вернувшись в машину, я застала идиллическую картину. Воронин показывал Вадиму какую-то чёрную, размером с портсигар коробочку с экраном, на котором высвечивалась миниатюрная географическая карта. Дитё сосредоточенно слушало объяснения.

– Что это? – не выдержала я.

– У нас на каждой машине есть постоянно работающий датчик, сигнал, причём каждая машина имеет свой цвет сигнала, от которого передаётся на этот пульт. Его зона действия – около ста километров, – пояснил Воронин. – Вот этот красный – наша машина, а синий – «Форд», который будет следовать за нами.

– Здорово придумано, – кивнула я головой. – Значит, ваши машины практически нельзя угнать.

– Практически да, – согласился со мной Воронин.

Наконец наш уже ставший для меня привычным кортеж тронулся. «Форд» с охраной, туда же села и Мария Фёдоровна (ей зачем-то надо было в город), выехал первым, мы последовали за ним.

К Ирине мы добрались достаточно быстро и без приключений. В дороге я немного подремала, и этот кратковременный сон придал мне сил, как будто поставив стену между прошлым и настоящим. Голова была уже не такая тяжёлая и я могла понемногу мыслить, да и тело избавилось от ломящей усталости.

Остановившись у Иркиного кафе, мы все вышли из машины. Все молчали, никто не решался произнести прощальные слова.

– А можно у вашей Ирины кофе попить? – неожиданно спросил Воронин.

– Да, конечно! – как-то слишком радостно ответила я.

– Мы с Вадимом немного прогуляемся. Вы не возражаете? – деликатно осведомилась Курочка. – А то он не даст вам спокойно поговорить.

– Спасибо, Мария Фёдоровна, только недолго. На улице всё-таки слишком прохладно, да дождь вот-вот снова начнётся, – согласилась я.

В тот же миг Вадим с радостным визгом умчался к видневшимся невдалеке полуразвалившимся качелям. Курочка, тягостно вздохнув, потрусила за ним, а за ней потянулся один из охранников. Воронин с двумя другими направился за мной в кафе.

Ирка встретила меня с невыспавшимся лицом и совершенно обезумевшими от тревоги глазами.

– Ради Бога, что случилось? – буквально выпалила она. – Я всю ночь не спала!

– Слушай, дай мне кофе, – не ответила я на её вопрос и, кивнув в сторону охраны, добавила: – И ребятам тоже.

Разместившись за столиками (охранники сели за моей спиной у двери) в ожидании, когда официантка Леночка принесет заказ, я уже без лишних эмоций рассказала о звонке Георгия и его подруги.

Иркино резюме было категоричным и однозначным: «Все мужики сволочи», и она принялась пространно развивать свою мысль: что