дверью определялось едва подающее признаки жизни тело второго подонка. Обойдя это «сооружение», я вплотную подошла к первому, который, постепенно приходя в себя от неожиданности произошедшего, уже пытался подняться с пола. Я с неописуемым удовольствием наступила ему на правую руку, которой он старался опереться о пол, и, наслаждаясь звериным воем, заполнившим комнату, с силой вдавила дуло пистолета в его лоб.

Ещё секунда, и я его убью, и эта мысль меня не ужаснула. Единственно, что останавливало, – в комнате не было моего сына, а обыскивать весь завод у нас не было времени и возможностей.

– Где мой сын, тварь?

Мужик, увидев мои глаза, перестал визжать, хотя боль терпел явно невыносимую, но, видно, уж очень жить хотел.

– Он в соседней комнате, – заикаясь, произнёс он.

– Чем ты его поил?

– Пивом, только пивом! Клянусь!

Я, размахнувшись с нечеловеческой силой, ударила рукояткой пистолета ему по скуле. Его левая половина лица, распухая на глазах, приняла синюшно-багровый оттенок, изо рта обильно текла кровь.

– Скажи спасибо, гнида, что теперь твой любимый доктор будет челюстно-лицевой хирург и стоматолог, а не патологоанатом, – прошипела я ему прямо в лицо.

Распрямившись, обернулась посмотреть, где Ирка.

Крёстная, немного сдвинув дверь, стояла над лежащим ничком парнем и озабоченно рассматривала его голову.

– Лада, я его саданула рукояткой по голове, и он теперь не шевелится, – с какой-то задумчивостью произнесла она.

– Ну и хорошо сделала.

– Да я не об этом, – она дёрнула плечом. – Я думаю, может, ещё добавить или лучше сразу пристрелить?

– Лучше просто добавь и пошли за Вадимом.

– Гуманная ты всё-таки, – тяжело вздохнула Ирка и, больше не задумываясь, ещё раз тюкнула рукояткой пистолета по голове лежащего на полу парня и с чувством исполненного долга вновь накрыла его дверью.

Выходя из комнаты, я увидела лежащий на полу мобильный телефон. Быстро его подняв и зацепив за карман своих джинсов, я, развернувшись, решительно направилась к первой «жертве». Увидев, что я возвращаюсь, он с ужасом прикрыл лицо левой рукой, правая оставалась неподвижной. Всё-таки хорошо, что я не истощённая фотомодель: его правой конечности мало не показалось.

Наклонившись над ним, я быстро, хотя и непрофессионально, обыскала его карманы. Найденные ещё один телефон и пистолет были тут же реквизированы.

– Кстати, а кто твой босс? – спросила я, рассматривая его оружие.

– Не знаю! Честно не знаю! Никогда его не видел! – стал выкрикивать он, вдруг заплакав. – Он с нами только по телефону говорит!

Я вдруг увидела, что передо мной мальчишка лет двадцати двух.

– Слушай, салага, ты сегодня чуть не погиб, – зло сказала ему я. – Ты даже не представляешь, как был близок к смерти. И если ты не изменишь образ жизни, двадцатипятилетия тебе не отмечать.

И, резко развернувшись, вышла из комнаты.

Распахнув дверь соседней комнаты, мы с Иркой увидели Вадимку, свернувшегося калачиком на груде сгнившей бумаги. Он, сжав ручки в кулачки, прижимал их к груди и, поджав коленки к подбородку, спал и во сне плакал.

Я, стараясь думать только о том, что он жив и это сейчас главное, положив рядом с ним свой пистолет, опустилась на колени. Ирка, как подкошенная, рухнула рядом со мной. Поцеловав малыша в макушку и личико, я ощутила просто ледяной холод, исходящий от его маленького тельца. Его одежда, особенно штанишки, была насквозь мокрой и обжигающе холодной.

– Ну, сучки, теперь вам конец, – прохрипел за нашими спинами мужской голос.

Медленно, как загипнотизированные, мы развернулись к двери. Там в проёме, опираясь правым плечом о косяк и сжимая в левой руке небольшой пистолетик, стоял мой «подшефный». Его лицо было так перекошено от злобы, что, не будь за моей спиной Вадима, я бы, наверное, умерла от страха. Но сейчас было не до эмоций. Продолжая разворачиваться, я привстала с одного колена – осторожно нащупала рукой лежащий рядом пистолет и здесь удача была на моей стороне: я не только нашла оружие, но и сразу взяла его за рукоятку, так что указательный палец лёг на курок.

Ирка попыталась приподняться с колен, чем вызвала припадок гнева у этого мелкого пакостника с амбициями Джека-Потрошителя. Переводя дуло пистолета с Ирки на меня, он брызгал кровавой слюной, изрыгая какие-то жуткие ругательства. Увидев, что Ирка зашевелилась, он на долю секунды сконцентрировал внимание на ней.

Он даже не успел пожалеть об этом.

Я стреляла в упор, до тех пор, пока курок не стал выдавать сухие щелчки, но выстрелы продолжали звучать. Ирка, так же как и я, стреляла с колена, но в уже бездыханное тело, размазанное по стенке коридора, куда его вынесло первым же выстрелом.

– Сдохни, сволочь, – прошептала я тому, кто очень «хотел умереть молодым».

– Мамочка, глоза? Такой глом? – раздался голосок Вадимки.

– Да, мой любимый, это был сильный гром, но грозы не будет, – говорила я, одновременно стаскивая с себя свитер; крёстная в это время снимала с малыша мокрую одежду. – Грозы не будет, она нас испугалась и убежала, у неё даже пятки сверкали.

– Мамочка, а ты меня никогда не блосишь? – личико Вадима стало по-взрослому серьёзным.

– Нет, родной мой. Ведь я люблю тебя больше жизни!

Закутав сына в свитер, я подняла его на руки и с силой прижала к себе.

– Всё лавно я тебя люблю больше, – прошептал малыш мне прямо в ухо и, вытащив голую ручку из моего свитера, крепко обнял за шею.

– Ира, иди впереди нас, – попросила я крёстную.

– Сейчас, – ответила Ирка и, собрав всё оружие, завернула его в Вадимкину одежду. Затем, подхватив свёрток под мышку и наклонившись над трупом, вырвала из его рук пистолет и, крепко зажав его в руке, пошла вперёд по коридору.

Проходя мимо комнаты, где всего несколько минут назад мирно отдыхали бандиты, мы с Иркой посмотрели на тело номер два, лежащее под дверью: оно не шевелилось. Ни на секунду не замедлив шаг, мы двинулись дальше.

Ирка выглянула в холл и решительно пошла к выходу. Я заметно отставала. Нести двадцать, пусть и самых любимых в мире, килограммов живого веса было тяжело. Мои руки, слабея, постепенно размыкали свой круг, ноги, наливаясь свинцовой тяжестью, переставали слушаться. Они заплетались друг за дружку, спотыкались в самый неподходящий момент, и тогда я просто постаралась положить Вадима к себе на плечо. Малыш сразу захныкал. Задыхаясь, я пыталась нашёптывать ему разные ласковые слова, понимая, что долго его нести не смогу.

Во дворе нас встретил достаточно сильный северный ветер с проливным дождём.

Ирка подбежала к воротам и, осмотрев за ними окрестность, махнула мне рукой. Я согнулась почти пополам