Мы быстро стали переодеваться. Я бросила крёстной большой свитер, которым она с успехом могла воспользоваться как платьем, что она и сделала без промедления. Затем, распихав грязные вещи по сумкам, мы замерли в ожидании телефонного звонка Иркиного бойфренда. Чтобы как-то убить время, я взяла в руки дисплей и посмотрела, где находится синяя точка «Форда». Она не двигалась, оставаясь на прежнем месте. Ирка, посмотрев через моё плечо, облегчённо вздохнула.

Мы продолжали ждать; даже Вадим, почувствовав наше тревожное состояние, наконец угомонился и затих. Через несколько минут раздалась немного искажённая мелодия «Истории любви».

– Это он! Его мелодия, – радостно сказала Ирка и, схватив трубку, проворковала: – Мы идём.

Крёстная взяла сумки, а я, вылезая из машины, чтобы взять с заднего сидения уже начавшего дремать Вадима, бросила последний взгляд на дисплей. От увиденного мои волосы встали дыбом. Синяя точка двигалась в нашу сторону.

Схватив сына в охапку, я, не разбирая дороги, рванула к шоссе. Ирка, ни о чём не спрашивая, побежала за мной. Хорошо, что у меня ещё хватило ума не заезжать глубже в рощу. Нам понадобилось сделать не более десяти шагов, и мы, вылетев на шоссе, буквально уткнулись носом в классические отечественные «Жигули».

– Это он! – крикнула Ирка на бегу.

Не сбрасывая скорости, мы с ней просто вломились в машину.

– Быстрее жми на газ! – рявкнула Ирка во всю мощь своих лёгких, едва я, рухнув с Вадимом на заднее сидение, захлопнула за собой дверцу машины.

У мужика оказалась не только хорошая реакция, но и неплохая машина: в ту же секунду она рванула с места в карьер.

– Снизь немного скорость, а то это будет выглядеть подозрительно, – порекомендовала я.

– От кого спасаемся, девочки, и куда едем? – весело поинтересовался водитель, но скорость сбавил.

– Пока едем в город, а дальше посмотрим, – сухо ответила Ирка. От прежнего нежного «чириканья» ничего не осталось и в помине.

Минут десять мы ехали по пустынному шоссе и молчали.

Увидев появившийся на горизонте свет мощных фар, я наклонилась к Ирине.

– Это они, – тихо шепнула я ей на ухо, и она, согласившись, кивнула.

На огромной скорости мимо нас пронеслись две машины. Первым шёл знакомый мне «Форд».

Я, обернувшись, следила через заднее стекло за удаляющимися иномарками.

– А теперь жми вовсю, – произнесла я, – если хочешь остаться в живых.

Не узнаю, услышал ли он мои последние слова, но газанул от души: машина едва не пошла на взлёт.

Прижимая Вадима к груди, я, наконец, смогла позволить себе откинуться на сидение и, закрыв глаза хоть на несколько минут, забыться.

Сквозь глубокую черноту я услышала, как откуда-то издалека чей-то очень знакомый голос настойчиво зовёт меня по имени, и с огромным трудом разлепила глаза.

– Влада! Владка! Проснись! Мы приехали, – настойчиво взывала ко мне Ирка.

– Куда приехали?! – мгновенно пришла я в себя.

– Домой к Сашке, несколько дней поживём у него, – спокойно сказала крёстная, выходя из машины.

Вадимка так и продолжал спать, крепко прижимаясь ко мне. Саша, открыв дверцу с моей стороны, осторожно, как хрустальную вазу, взял у меня сына, который, вдруг тяжело, с надрывом застонав, так и не проснулся. Мы с Ириной, взяв по сумке, дружно двинулись за Сашей к блочной многоэтажке спального района.

Весь путь мы проделали в абсолютном молчании. Войдя в квартиру, Саша с Вадимом на руках сразу скрылся в её глубине. Ирка не впустила меня дальше коридора и, включив свет, впихнула в ванную комнату.

То, что я увидела в огромном зеркале, нельзя было назвать человеческим лицом. Бедный, бедный Фредди Крюгер! Его жуткая маска на моём фоне выглядела бы ангельским ликом.

Волосы были всклокочены самым немыслимым образом и окаменели от жуткой смеси грязи и запёкшейся крови. Эта же смесь устрашающими разводами покрывала всё лицо. Но самыми страшными были глаза, их выражение. На меня смотрела совершенно незнакомая женщина – женщина, которая могла убивать.

Я отвела взгляд от своего отражения и стала наполнять ванну. В приоткрывшуюся дверь просунулась Иркина рука, держащая огромный мужской махровый халат. Я взяла и, повесив его на ближайший крючок, с головой погрузилась в кипящую воду.

Не знаю, сколько прошло времени, но выйти из ванной я решила только тогда, когда начала в ней замерзать. Надев на голое тело халат и обернув полотенцем голову, я вышла в коридор. Из кухни раздавались приглушённые голоса и тихий перезвон посуды. Я вдруг почувствовала такой зверский голод, что голова поехала кругом.

На кухне Ирина с Сашей встретили меня радостными возгласами и необыкновенным столом. Там была молодая варёная картошка, выложенная горкой на огромном керамическом блюде. Она томилась и дышала ароматным духом, густо укрытая зеленью. Рядом в мисочке лежали маленькие пупырчатые огурчики, тут же ломтики осетрины, подёрнутые лёгким янтарным жирком; пласты буженины свешивались с тарелки, чтобы уступить место нежной розовой ветчине. Посередине стоял запотевший графинчик с кристально прозрачной жидкостью.

– Лада, ещё минута, и ты бы здесь застала два тела, погибших в страшных муках от голода, – забалагурил Саша, а Ирка тем временем, раздеваясь на ходу, рванула в ванную.

– Он почти всё знает, – пробегая мимо, шепнула она.

– Ириша, у тебя ровно пять минут! – И, уже обращаясь ко мне, добавил: – Именно через столько времени будет готово моё фирменное блюдо «Свинина по-александровски».

Моя голова кружилась всё сильнее.

– А где Вадим? – спросила я, проглотив слюну.

Саша, заговорщицки подмигнув, увлёк меня за собой в комнату, оказавшуюся спальней. На огромной двуспальной кровати посередине лежал сладко посапывающий розовый комочек. Я, кое-как добравшись до него, осторожно потрогала его лобик (жара не было) и, поцеловав в светлую макушку, вернулась на кухню.

На кухне Сашка весело болтал о чём-то в духе одессита Жванецкого, не обращая внимания на то, что я его совершенно не слушаю. Чтобы как-то вернуть меня к реальности, он всучил в мои руки батон хлеба и нож. Через пару минут, в длинной мужской рубашке, и почти в такой же чалме из полотенца, как у меня, из ванной появилась крестная.

– Есть хочу! Умираю от голода! – шёпотом завопила она.

– Если бы ты, Иришка, еще немного задержалась в ванной, твоя Влада уже стол бы на бутерброды покрошила, – произнес Александр с притворной досадой, рассматривая полностью нарезанный батон.

– Остановиться не могла…, отдавая нож, смущенно пожала я плечами.

– Ой, давайте лучше за стол, потом разберемся, – довольно заурчала Ирина.

Первые минуты мы ели и пили в абсолютном молчании, не глядя друг на друга. Вдруг, как гром среди