там, на кухонном столе, на небольшом листке бумаги. Они, кажется, даже номер телефона там написали.

– Дай сюда документ, – потребовал Георгий. – Что за женщина? Ну разве можно так с ним обращаться? – Забрав из моих рук паспорт, он положил его во внутренний карман своего пиджака. Я с удивлением следила за его манипуляциями, одновременно рассматривая костюм «от кутюр», в который он был одет. Перехватив мой взгляд, Георгий рассмеялся и чмокнул меня в нос.

– Одевайся и не бери в голову всякие глупости.

В коридоре я нашла свои кроссовки – или, скорее, то, что от них осталось. Разбитые, грязные, эдакая находка для бомжа. Пока Георгий на кухне давал последние распоряжение своим «нукерам», я, прокравшись в ванную комнату, попыталась придать своей обуви хотя бы относительно пристойный вид. Тряпка с водой не намного улучшили их качественное состояние: они стали значительно чище, но зато и более мокрыми.

Выйдя в коридор и наконец надев кроссовки, я почувствовала себя достаточно «бодренько» в холодной и сырой обуви. Георгий, закончив какой-то бесконечный разговор по телефону, вышел в коридор и, подхватив меня под руку, увлёк к выходу.

В машине за рулём сидел незнакомый мне водитель и рядом с ним охранник, которого я тоже видела впервые.

– Как себя чувствует Воронин? – осмелилась спросить я.

– Давай сначала поедим, а потом я тебе всё расскажу, – незнакомым мне тоном произнёс Георгий и, помолчав, добавил: – Пока он жив, но состояние крайне тяжёлое. Им занимаются лучшие хирурги города. Мы с ними на связи каждые два часа.

В ресторане, куда мы приехали, Георгия знали и ждали. Метрдотель, холёный и вышколенный мужчина лет пятидесяти, обращался к Георгию по имени-отчеству с уважением, но без подобострастия. Ни один из служащих ресторана не посмотрел на меня с удивлением, недоумением, а тем более с насмешкой, хотя наш мезальянс в тот момент был очевиден.

– Не переживай так, – прошептал Георгий мне на ухо. – После аперитива у тебя уже всё пройдёт. Но если хочешь, мы пойдём в отдельный кабинет.

Я несколько ошарашенно кивнула головой.

Наконец мы остались одни.

– Мария Фёдоровна позвонила мне в Лондон сразу, как ты объявила о своём отъезде, – начал он. – Она позвонила вовремя: я успевал на ближайший рейс, который был через час. Ещё она сказала, что ты была в каком-то шоковом состоянии. От одной мысли, что я могу тебя потерять, я думал, что умру. Летел совершенно обезумевший. В аэропорту меня встретили ребята из охраны и доложили, что в кафе, где вы находились, была перестрелка. Мария Фёдоровна убита, Воронин тяжело ранен, Вадима похитили, а ты с подругой куда-то уехала на нашей машине. Это им по телефону сообщили выжившие в той бойне охранники. Ты не можешь представить, что я ощутил в тот момент. Хотя я тоже многого не могу представить… Как ты смогла пережить всё это, откуда у тебя столько сил?

– Это мой сын, мой единственный сын, – произнесла я, не поднимая глаз и крутя бриллиантовое кольцо на пальце. – Скажи, как ты нас разыскал?

– Компьютер «Джи Пи Эс» у нас есть во всех машинах, – продолжил он. – Мы приехали в район, где было ваше кафе, и стали ездить кругами всё время, расширяя их радиус. Когда мы были на границе города, один из ребят (он, кстати, живёт в этом районе) увидел синюю точку. Она-то нас и привела к заводу. Когда мы уже почти подъезжали к нему, «Форд» начал движение, но даже на хорошей скорости мы не успели его перехватить. Я и одна из машин всё же пошли к заводу. Я очень боялся, что не увижу тебя там, но надеялся успеть. Ещё две машины пошли вслед за «Фордом». Влада, я не помню, как мы шли по заводу. Осознание происходящего пришло только тогда, когда я понял, что ни тебя, ни Вадима там нет. Один из наших нашёл мокрые детские трусики и носочек…

– Они напоили его пивом, чтобы он уснул и не кричал, – деревенеющими губами произнесла я.

– Там везде были твои следы, – сказал Георгий и, чуть помедлив, продолжил. – Мы нашли двух убитых. Один был просто как решето, размазан по стене в коридоре, на нём не было живого места. Зато другой, лежавший под дверью, был почти без единой царапины.

– Это его крёстная рукояткой пистолета удачно стукнула, – сообщила я.

– Да, вы опасная «сладкая парочка», особенно когда вместе, – хмыкнул Георгий. – Учитывая, что вас там не было, а ваших следов много, там даже был отпечаток окровавленной женской ладони. Я решил сжечь этот «гадюшник», чтобы даже памяти о нем не осталось. Потом вернулись те, кто поехал за «Фордом». Они нашли и его, и «Мерседес», но там не было ни живых, ни мёртвых. Твой телефон молчал. Это было не самое лучшее время в моей жизни…

Нам давно принесли еду, хотя я не помню, что мы делали заказ. Стол ломился от блюд, представляющих собой произведения искусства. В серебряном ведёрке стояло шампанское, в высоком хрустальном графине рубином переливалось вино, в другом, поменьше, была водка. Отдельно гордо высилась бутылка коньяка. К каждому виду спиртного была подана своя холодная закуска.

– Мы что, гостей ждём? – спросила я, ошарашенно осматривая стол.

– Влада, выходи за меня замуж, – не ответил он на вопрос. – Послушай, ведь надо хоть раз попробовать. Ты ничего не теряешь, а может, тебе понравится замужем. Если нет, я отпущу тебя в тот же миг… И потом, сыну нужен отец.

– Любому ребёнку, независимо от пола, отец желателен, а мать обязательна, – вдруг выдала я, – но твои доводы всё равно весьма убедительны. Я согласна.

Он взял мою руку в свою и поцеловал её, а затем поцеловал в губы, да так, что моё сердце остановилось, и если бы я не услышала Иркин голос, то этот поцелуй, пожалуй, мог стать последним в моей жизни.

– Мы ещё «горько» не кричали, а они уже целуются! – вопила Ирка, прижимая к груди огромную охапку необыкновенной красоты алых роз. – Лада, закрой рот, у тебя сейчас очень глупый вид. Мужчины, я зверски хочу есть. Лада, ты себе не представляешь: машина, вертолёт, снова машина! Какой стол! У меня сейчас будет голодный обморок…

– Ирка, – прервала я её тираду, – познакомься, это Георгий.

– Крёстная, – добавила Ирка, протянув Георгию руку, – а это мой друг Александр.

Между тем Александр и Георгий уже несколько минут стояли, смотря в глаза друг другу.

– Афганистан, – коротко произнёс Георгий.

– Кандагар, 1980 год, – как отзыв на пароль, произнёс Александр.

Они крепко, по-мужски, пожали друг другу руки и обнялись. Мы с Ириной