на какое-то время были забыты, но ненадолго. Дверь нашего кабинета отворилась, и в него просто вплыла корзина с белыми розами. Её внесли и поставили у моих ног.

– Пусть это пока заменит тебе белое платье, – произнёс Георгий и взял из корзины небольшую папку и две бархатные коробочки, побольше и поменьше. Первой он раскрыл папку и достал из неё два паспорта и небольшой лист гербовой бумаги, на котором выделялась витиеватая надпись «Свидетельство о браке».

Я смотрела, слушала и не понимала происходящего. Казалось, всё это просто не имеет ко мне никакого отношения. Георгий снял с моего пальца бриллиантовое кольцо, затем возвратил его на место, предварительно надев тонкое обручальное. Затем из коробки побольше он достал сверкающее так, что на миг стало больно глазам, колье. За столом на какое-то время воцарилось молчание, которое длилось, пока Георгий застёгивал его на моей шее. Дверь вновь распахнулась. Вошли два молодых человека – как я потом поняла, из числа нашей охраны, высоких, широкоплечих, одетых в весьма дорогие костюмы. Они вместе внесли огромную серебряную чашу с инкрустациями, размерами скорее напоминающую купель, заполненную розами. Став передо мной на одно колено, они поставили букет возле моих ног. Пока они произносили поздравительную речь, в моей голове, лихорадочно перескакивая с одного на другое, метались мысли. Интересно, остались ли в Питере ещё розы? И если на меня наденут ещё какую-нибудь драгоценность, буду ли я похожа на новогоднюю ёлку, или я уже на неё похожа?

– Где сейчас Вадим? – выпалила я, дождавшись окончания поздравительной речи.

– Наш сын, – Георгий сделал ударение на слове «наш», – сейчас должен подъезжать к нашему дому. Я не могу позволить, чтобы мой ребёнок скитался по чужим углам в поисках безопасности.

Почему-то его слова не вызвали у меня удивления. Всё прозвучало настолько естественно, что нельзя было подумать, что может быть иначе.

Охранники, оставив свой подарок, деликатно удалились. Наше застолье продолжалось. Ирка уписывала за обе щеки, а мне кусок в горло не лез. Мужчины, забыв о нас, шумно вспоминали боевые годы и своих товарищей.

– Ирка, – не выдержала я, – как вы здесь оказались?

– Ой, – торопясь проглотить очередной кусок, произнесла Ирка. – Когда мы приехали на место, нас, кроме тётки (кстати сказать, она потрясающе выглядит, но всё равно нам не конкурент), встретили ещё два здоровых парня. Одного из них ты только что видела. И они нам выкладывают приглашение на твоё бракосочетание с Георгием, которое состоится сегодня в восемнадцать ноль-ноль. И добавляют, что нас всех ждёт вертолёт, поскольку на машине мы уже не успеваем. Сашка не поверил, а я поверила сразу. Знаешь, подруга, после всего того, что мы с тобой пережили, тебе будет трудно меня чем-нибудь удивить. И вообще, сама же дала Георгию тёткин адрес, а теперь ещё спрашивает. Дай, наконец, спокойно поесть!

– И выпить тоже, – добавил Александр.

Георгий уже был без пиджака и с распущенным галстуком; казалось, ещё немного, и он запоёт.

– Теперь ты не сможешь, бросив всё, уехать от меня, – самодовольно глядя на меня, произнёс он полушёпотом. – Ведь я прекрасно понимаю, что это ты из-за звонка дурищи Эльки сорвалась. Значит, не поверила, что я люблю тебя? – В его голосе вдруг прозвучала горечь. – Не поверила… Но теперь ты моя жена, и если снова захочешь меня бросить, я хотя бы буду иметь какое-то право выяснить причину этого.

– Что-что, а право ты имеешь, – рассмеявшись, сказала я и поцеловала его в хмельные губы. – Ира, Александр, вы что, сюда есть пришли? А «горько» где?

Лучше бы я этого не говорила. У них оказались просто лужёные глотки, и в первый момент у меня заложило уши, а во второй перехватило дыхание от сумасшедшего поцелуя Георгия.

Немного отдышавшись, я спросила:

– Ира, а Александр кем работает?

– Он бизнесмен, – ответила Ирина. – Но какого рода бизнес, не знаю.

– Ирина права, я бизнесмен, а если говорить по-русски, деловой мужчина, – вмешался Александр в наш разговор. – Я руководитель довольно известного и крупного частного детективного агентства.

И вновь за столом установилось молчание.

– «Круто ты попал на ТВ»… – вдруг ни с того ни с сего брякнула Ирка.

Реакцией на это был здоровый мужской хохот. Потом будто рухнула какая-то стена. Вдруг всем стало безумно легко и весело. Мы весь вечер смеялись, пели, пили, целовались и вновь хохотали над всякой глупостью. В этот вечер мы были едины и счастливы. Мы с крёстной едва не свалились под стол от смеха, когда я сказала, что никогда бы не поверила, что в торжественный момент своего бракосочетания надену рваные кроссовки, старые джинсы, измятый свитер и… брильянты.

Потом, шалые от счастья и безудержного веселья, мы орущей толпой вывалились из ресторана, где у входа нас ждал огромный серебристый лимузин.

– Это тоже твой? – немного растерявшись, спросила я мужа.

– Нет, я его арендовал, – ответил он. – Но если он нам нужен…

– Нет, не нужен, – тут же остановила я его.

– Кажется, он был готов тебе его подарить, – смеясь, сказала Ирка.

– Я готов подарить ей всю свою жизнь и ещё всё, что можно купить за деньги, – серьёзно сказал Георгий.

В машине мы продолжали дружно буйствовать. Пели про комбата и спецназ, про очи чёрные и любовь, которая нечаянно нагрянет. Мужественно опустошали содержимое бара, и к тому моменту, когда мы уже подъезжали к шато, я почувствовала, что умираю, настолько мне было плохо от выпитого и пережитого.

Дома нас ждали накрытый стол и настоящая русская баня. Это спасло жизнь не только мне, но и Ирине, потому что, когда мы вышли из машины, цвет её лица был несколько зеленоватым.

После парилки и бассейна с холодной водой мы снова сели за стол. На сей раз всё было относительно скромно и чинно: солёные огурчики, капуста, помидорчики, постная буженина и горячая молодая картошка. Из спиртного лишь немного очень хорошей водки и холодный квас – как сказали мужчины, «для поправки здоровья». Расходились за полночь, решив, хорошо выспавшись, выбраться завтра на «военный совет».

Перед сном мы с Георгием зашли в комнату к Вадиму. Малыш крепко спал, разметавшись по кроватке. Его опавшие щёчки, заострившийся носик и чёрные круги под глазками говорили о пережитых мучениях, свалившихся на этого маленького человечка. Мы оба поцеловали его и тихонько вышли из комнаты. В нашей спальне, уставленной розами, мы добрались до кровати и, как подкошенные, рухнули на неё.

Первая ночь нашей семейной жизни была просто девственной. Мы спали как убитые, обнявшись, как брат и сестра.

Утро обещало быть бурным, но одна