что придуманный мотив. Вспомнилось, как в студенческие годы на кафедре нормальной физиологии нам показывали один эксперимент. Он был связан с кошкой, которой в головной мозг, а именно в участок, где находится так называемый «центр удовольствий», был вживлён катод. Кошка, нажимая лапкой на определённую педаль, сама себе посылала в этот центр импульс, приходя от такой процедуры в неимоверный восторг. Преподаватель нам тогда сказал, что если кошку вовремя не убрать от этой педали, она будет лупить по ней лапой, пока не погибнет от получаемого «счастья».

Кажется, я чем-то похожа на эту кошку, думалось мне при воспоминании о телефонном разговоре. Всё это замечательно, но не надо забывать, как и почему я оказалась здесь. За что всё-таки меня хотят убить? Из всех ранее рассмотренных версий остаётся одна: возможно, я действительно что-то видела, чем не придала должного значения, когда нашла тот злосчастный труп. Но что, что я там могла увидеть такое, ради чего за мной стоит гоняться с таким завидным упорством?

Яростно вытирая полотенцем голову и одновременно массажируя ее, я не переставала думать о произошедших событиях, медленно прокручивая, будто киноленту, свои воспоминания. Лестница, дверь, Федоркина, затем снова дверь и квартира, где на полу лежал труп. Так, не идёт. Начнём сначала: может, я что-то видела, когда подходила к дому, людей или машину? Нет, не было там ничего необычного. Но что-то же было, должно было быть. Или я напрасно ищу чёрную кошку в тёмной комнате, тем более если учесть, что её там нет; а может, кошки там вообще не было? Тогда что же меня не оставляет такое тягостное ощущение, что я упустила что-то очень важное?

Нет, не вспомнить. Так бывает: забываешь элементарные, сто, тысячу раз повторяемые слова, в какой-то момент мозг категорически отказывается выдавать нужную информацию. Возникает этакий временный блок, который может исчезнуть, если только перестанешь об этом думать, но может и не исчезнуть. Да, «глухарь», как любят выражаться знаменитые менты. А сидеть здесь в полном бездействии и ждать, когда поймают этого мерзавца (если, конечно, его поймают), можно до естественного убытия в лучший из миров… Хорошо, а если попробовать себя предложить сыщикам в качестве «живца»?

«Блестящая» мысль! В итоге можно получить весьма «забавный» результат. «Хищник» заглатывает наживку и с успехом сматывается, сыщики остаются у разбитого корыта, а я остывая, естественно, в красивой позе, отправляюсь в клеёнчатом мешке прямёхонько на приём к патологоанатому. Весьма радужные перспективы. Нет уж, оставим подобные дикие фантазии для киношников. Какие ещё могут быть варианты решения данной проблемы? Извечный вопрос, мучающий русскую интеллигенцию: что делать? Ответ: первое – это привести себя в порядок, а второе – дальше посмотрим.

Следующие полчаса я провела в привычной борьбе с собственной внешностью, и победа вновь осталась за мной.

В комнате я нашла свою одежду (джинсы и рубашку) аккуратно сложенными, явно чужими руками, на стуле. Одевшись, покинула свои апартаменты. Заглянув в детскую и никого там не застав, двинулась дальше. Двигаясь наобум в надежде встретить хоть одно живое и желательно знакомое лицо, я случайно забрела в большую гостиную, где и застала сцену из «Ревизора» в современном исполнении. Здесь были Курочка, Иван, несколько незнакомых мне лиц – видимо, прислуга, и в центре этой группы, возле груды разноцветных осколков, стоял испуганно улыбающийся Вадим.

– Что здесь произошло? – спросила я дрогнувшим голосом, уже понимая, что случилось что-то непоправимое и весьма неприятное.

– Мамочка! – горько зарыдал малыш и со всех ног бросился ко мне.

Подхватив его на руки, я тут же его осмотрела. Новых царапин и порезов не было.

– Что случилось? – повторила я свой вопрос, крепко прижимая к себе Вадима.

– Он разбил очень древнюю китайскую вазу, принадлежавшую династии… – договорить Курочка не успела: в её кармане зазвенел телефон. Вздрогнув от неожиданности, она тут же достала трубку и, даже не взглянув на номер, с готовностью ответила: – Здравствуйте, Георгий Владимирович. Да, здесь. Одну минуту, сейчас передам трубку.

– Это вас, – произнесла она, протягивая мне трубку.

Вадим, перестав рыдать и заинтересовавшись происходящим, продолжал крепко обнимать меня за шею.

– Да, я слушаю, – сказала я в трубку.

– У тебя всё нормально? – спросил обеспокоенно Георгий.

– Не совсем, – начала я издалека. – В моём мобильнике сел аккумулятор, а зарядное устройство, естественно, осталось дома. И ещё Вадим разбил редкую вазу, принадлежавшую какой-то древней китайской династии.

– Он не поранился осколками?

– Нет.

– Хорошо, что не произошло ничего страшного. Успокой его, Вадим наверняка очень перепугался, и поцелуй за меня. Насчёт вазы не расстраивайся: пусть это будет самая большая наша с тобой потеря, а с мобильником мы решим. Я не смогу приехать, обстоятельства изменились, и мне надо срочно лететь в Лондон. Меня не будет несколько дней. Сегодня вечером к вам приедет Воронин. Ты будешь под надёжной охраной и можешь съездить в город купить всё, что тебе нужно. Воронин привезёт кредитную карточку, по ней кредит не ограничен. И, пожалуйста, не перебивай меня всякими глупостями, – прервав мою попытку вмешаться в его монолог, он добавил: – Обязательно купи Вадиму какую-нибудь хорошую игрушку, ребёнку надо снять стресс. Да, и не вздумай его наказывать. Всё, я тебя люблю и крепко целую.

– Я тоже, – только и успела я ответить.

Вернув Курочке телефон и покрепче прижав к себе всё ещё вздрагивающего Вадима, я вместе с ним покинула гостиную и направилась в детскую. Понурив голову, Иван поплёлся за нами.

– Служить в отряде «морских котиков» или спецназе, наверное, легче, чем работать гувернёром, – бубнил он мне в спину.

– Если вы мечтаете о военной карьере, то я постараюсь, чтобы вам дали хорошую характеристику, – «подбодрила» я его.

– Какая у меня теперь карьера? – чуть не плача, продолжал Иван. – За эту вазу я буду расплачиваться до конца жизни, и не только я, но мои внуки в десятом поколении, если, конечно, они у меня будут.

– Не расстраивайтесь так, за Вадимом действительно сложно уследить. Просто в дальнейшем постарайтесь ограничиться играми в детской, если нет возможности выйти гулять в парк. – И я, таким образом, закрыла тему.

Весь оставшийся вечер мы старательно, в пух и прах, разносили детскую.

К ужину в доме, как по волшебству, из всех доступных, малодоступных и совсем недоступных мест исчезли мало-мальски бьющиеся предметы.

С приехавшим Ворониным мы договорились прямо с утра поехать в город.

После ужина мне предстояло сделать два дела: поговорить с Курочкой и позвонить крёстной.

Разговор с Марией Фёдоровной был достаточно короткий. Она с видимым удовольствием согласилась сопровождать меня по магазинам, чтобы помочь с покупками.