с собой помаду, решила я про себя, и буду стрелки на стенах рисовать, а то нужной двери просто так в жизни не найду), Курочка её открыла и первым туда пустила Вадима. Радостный рёв потряс здание до фундамента. Я вошла последняя. Это была не комната, а детская, превращённая в волшебную пещеру Али-Бабы. Вадим стоял посреди комнаты и орал, Мария Фёдоровна вся светилась от счастья, а я стояла, закусив губу, и думала о том, как он после всего этого великолепия воспримет свой дом и свои игрушки.

– Познакомьтесь, – сказала Курочка, – это Иван Ильич, гувернёр Вадима.

И только тогда я заметила в глубине комнаты мужчину лет тридцати, среднего роста, темноволосого и весело хохочущего.

– Просто Ваня, – представился он, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Я даже не мог предположить, что возможна такая реакция у трёхлетнего ребёнка. – И, повернувшись к Вадиму, протянул ему широкую ладонь, произнёс: – Давай дружить!

Мы с Марией Фёдоровной переглянулись, почувствовав, что нам здесь нет места. Тихонько покинув детскую, уже в коридоре, я спросила:

– А от моей комнаты детская далеко?

– Ваши комнаты смежные, – ответила Мария Фёдоровна и, указав на соседнюю дверь, добавила: – Это ваша комната. Пойдёмте, я вам покажу весь дом. Здесь есть прекрасная библиотека и видеотека, бассейн, тренажёрный зал, зимний сад и ещё много интересного. Погода сегодня неважная, ведь дождь не прекращается с ночи. Наверное, лета в этом году не будет.

– Мария Фёдоровна, а что с моим котом? – наконец, вспомнила я о втором моём любимом мужчине (первый, конечно, Вадим).

Курочка понимающе закивала.

– У него тоже своя комната. В таких домах существует специальная «кошачья» комната. Там всё предусмотрено для животных.

То, что я увидела, окончательно испортило мне настроение. Фантазия дизайнера в создании комнаты для кота не знала предела. Это был уголок искусственных джунглей с фонтанчиком в виде миниатюрного водопада. Мой кот спал на полянке под развесистыми лапами какого-то растения и даже ухом не повёл в мою сторону.

– Это полянка со специальным подогревом. Сейчас на улице прохладно, а он у вас сиамский, короткошерстный, да ещё и в возрасте, – тихо произнесла Курочка.

Кот, приоткрыв один глаз, возмущённо мяукнул, и мы быстро ретировались с его территории.

Чтобы хоть как-то восстановить пошатнувшееся душевное равновесие после этих изысков роскоши, я предложила Курочке посмотреть какой-нибудь хороший фильм.

– Замечательно, я провожу вас в домашний кинозал, – с радостью согласилась она.

– Нет, пожалуйста, – перебила я её, – а простого телевизора и видеомагнитофона здесь нет?

– Конечно, есть, в библиотеке.

Поднимаясь на второй этаж, мы сначала услышали, а затем увидели «сладкую парочку», которой, судя по всему, в детской стало тесно. Иван, изображая коня, лихо гарцевал на четвереньках, издавая положенные в этой ситуации скакуну звуки, очень похожие на ржание. Вадим, сидя верхом и нещадно лупя ногами по бокам импровизированного иноходца, дико хохотал и что-то восторженно орал.

– Бедный Иван, он так долго не продержится, – прокомментировала я увиденное, как только весёлая компания скрылась из виду.

– Выдержит, – ответила Курочка, – он знал, на что шёл, его те ребята, которые везли Вадима, если можно так сказать, подготовили.

Так мило беседуя, мы подошли к массивной двустворчатой двери. Распахнув её, Мария Фёдоровна ввела меня в большой зал, вдоль стен которого, от пола до самого потолка, высились стеллажи с книгами, пол устилал пушистый ковёр, в небольшом камине горел огонь, напротив него расположились два уютных кресла. Возле одной из стен стояли телевизор с огромным экраном и полукруглый диван с креслами.

– Здесь есть фильмы на любой вкус, – она показала на рядом стоящий стеллаж.

– Спасибо, а можно попросить ещё чаю?

Она согласно кивнула головой и вышла.

Я не мучилась долго перед выбором: боевики, ужасы были безоговорочно отвергнуты (своих в жизни хватает). Увидев кассету с фильмом «Служебный роман», с радостью вцепилась в неё, как в родную. Не дожидаясь прихода Курочки и поставив фильм, я удобно устроилась в глубоком кресле.

Через несколько минут на телевизионном экране замелькали кадры вовсе незнакомого мне фильма. Это была явно любительская съёмка. Кто-то снимал молодую, очень красивую женщину и двух детишек, мальчика и девочку, примерно трёх и пяти лет. Они смеялись и были очень счастливы. Съёмки проходили на море, а затем в каком-то зоопарке, где малыши ели мороженое и, перепачкавшись, строили умильные рожицы. Потом вместо женщины появился мужчина. Я узнала его. Георгий! Только этот Георгий был лет на десять-пятнадцать моложе того, которого знала я, он целовал детей, таскал их на руках, дурачился и одновременно руководил тем, кто продолжал снимать; качество съёмки здесь действительно было хуже. Камера всё время пыталась уехать вниз или куда-то вбок, а они продолжали смеяться.

Я сидела в кресле, смотрела на чужую счастливую жизнь и каменела. Что я наделала? На что надеялась? Как могла сюда приехать? Зачем позволила себе расслабиться и поверить в чудо? У меня ничего не может быть, просто потому, что этого не может быть никогда. С этим давно надо было смириться. Надо срочно отсюда уезжать, пока мой ребёнок ещё в состоянии всё это забыть…

Неожиданный грохот бьющейся посуды, раздавшийся за моей спиной, вывел меня из ступора.

– Где вы это нашли? – раздался вдруг севший голос Марии Фёдоровны.

– В «Служебном романе», то есть в футляре, где должен был находиться фильм «Служебный роман», – сразу поправилась я и протянула ей пустую коробку.

Мария Фёдоровна меня не слышала и не видела, она, не отрывая глаз, смотрела на экран и плакала, плакала молча и страшно. Так плачут от очень большого горя. И только сейчас я поняла, что она значительно старше, чем мне показалось вначале: ей все шестьдесят и даже, может быть, больше. Умело наложенный макияж сейчас казался жуткой маской. Она достала из кармана домашнего платья мобильный телефон и быстро набрала номер.

– Георгий Владимирович, здравствуйте, да, это я. Георгий Владимирович, кассета нашлась, да, та кассета! – она почти кричала в трубку. Затем, чуть успокоившись, односложно продолжила: – Нет… она… хорошо… до свидания.

– Владислава Владиславовна, пожалуйста, ни о чём меня сейчас не спрашивайте, – обратилась она ко мне. Георгий Владимирович уже выехал, через два часа он будет здесь и всё вам расскажет.

– Хорошо, – я старалась говорить спокойнее, – теперь мне бы хотелось вернуться в свою комнату.

– Да, да, конечно.

К моей комнате мы подошли, не проронив ни слова. Взявшись за ручку двери, я обратилась к Курочке:

– Мария Фёдоровна, я сегодня ночью видела на террасе страшную собаку, насколько она опасна?

– Нет, что вы, – с готовностью ответила она. – Когда вы ночью открыли дверь,