это была уже вторая мысль. «Элегантно» вытерев навернувшиеся слёзы руками и обретя способность смотреть, я увидела испуганное лицо Георгия.

– Что это было? – еле отдышавшись, спросила я.

– Виски.

– А к нему в качестве закуски случайно огнетушитель не прилагается?

– Извини, я хотел как лучше, – сказал Георгий расстроенно.

– Ничего, зато теперь я немного представляю себе ощущения Жанны д’Арк в последние минуты жизни и могу сказать сразу: эти ощущения просто незабываемы. В общем-то, под желанием попить я имела в виду кофе или хотя бы минеральную воду.

– Влада, на будущее конкретизируй, пожалуйста, свои желания, – и, чуть помолчав, он добавил: – Ты можешь мне не верить, но у меня нет достаточного опыта общения с такими женщинами, как ты…, – он чуть подумал и уточнил, – я имею ввиду, странными женщинами, да и еще оказавщихся в таких, мягко говоря, необычных жизненных условиях. Хорошо держитесь.

Его монолог в сочетании с виски представил собой сногсшибательный коктейль. Я почувствовала себя одновременно принцессой Дианой, Мэрилин Монро и Марией Склодовской-Кюри, а также потенциальным клиентом психиатрической больницы, специализирующейся на пациентах с манией величия. Поэтому необходимости в уточнении, почему я «странная женщина» не возникло. Какая несусветная чушь иногда лезет в голову! Думала я, и оставив без комментариев его слова, отвернулсь к окну. Выбросив из головы лирическую чепуху, я постаралась сосредоточится на главном: «Кто и за что, кто и за что, кто и за что хочет меня убить…». Одна и таже мысль с завидной монотонной настойчивостью крутилась в моей голове, будто заевшая пластинка. А в автомобильные стёкла били крупные капли дождя, и, сливаясь воедино, превращались в смывающий все на своем пути, широкий водный поток.

В своё время я где-то читала, что существуют три основные причины, приводящие к преступлению: деньги, жажда власти и любовь (вообще-то там, кажется, третья причина озвучивалась как «женщины»).

Так, рассмотрим моё финансовое положение: оно явно не столь блестящее, чтобы ради него убивали. У меня нет ни тайных, ни явных сбережений, не говоря уже об отсутствии счёта не только в швейцарском банке, но и в каком-либо другом. Я не ожидаю наследства. Моя единственная восьмидесятилетняя тётка, живущая на Украине, которую я принципиально не считаю заграницей, обладает однокомнатной квартиркой, по сравнению с которой даже мой дом можно считать царскими хоромами. Квартира у меня не приватизирована, так как я, напуганная криминальной вакханалией, начавшейся вокруг любой недвижимости, решила, что не стоит приравнивать свою жизнь к квадратным метрам жилплощади.

Мои романы были кратковременны, интервалы между ними измерялись годами, да и среди моих поклонников никогда не было даже внучатого племянника, как говорят, «седьмой воды на киселе», принадлежащего к клану Ротшильдов или кому-либо из сильных и богатых мира сего. Из всего этого следует, что материальная сторона здесь ни при чём.

Следующий пункт – это власть. Так как я знаю всех своих предков до третьего, а по материнской линии до пятого колена, никто из них не принадлежал к венценосным особам. Были пролетарии и мещане, крестьяне и дворяне, священнослужители и актёры, а вот царей и королей не было, ну не сложилось как-то. Следовательно, это не престолонаследники второй очереди, если я, естественно, первой, разыскивают меня с помощью убийц. А если на один миг представить, что кто-то таким весьма оригинальным способом пытается завладеть моей ставкой участкового терапевта районной поликлиники, то эту бредятину не то что нельзя озвучивать, а даже уже сама мысль говорит о том, какие серьёзные проблемы возникли с моей головой в связи с этими покушениями. Значит, этот пункт тоже отпадает.

И последнее – это шерше ля фам. Допустим, что одна из (надеюсь, не многих) пассий Георгия узнаёт, что он приглашает меня на концерт Хворостовского, – ага, и тут же нанимает убийцу. Бред! Причём полный бред!

Ну а так, как последние и, если можно так выразиться, «однократные романтические отношения» у меня были с отцом Вадика, то есть почти четыре года назад, и сей объект больше никогда не появлялся на моём горизонте (что я считаю моей большой жизненной удачей), следовательно, никто не считает меня роковой соперницей и, следовательно, не шерше и не ля фам.

Итак, круг замкнулся: с чего начала, к тому и пришла. Может, капитан Ермин прав и всё происходящее связано с тем трупом, что я нашла. Но что такое я могла увидеть, чтобы убийца так испугался?

Надо постараться всё вспомнить, всё-всё, до мельчайших деталей.

За окном мелькал лес, которому не было ни конца, ни края. Дождь не прекращался и, казалось, даже усилился.

– Мы подъезжаем, – громко объявил Воронин.

Лес вдруг расступился и уступил место потрясающе красивому белоснежному шато, покрытому светло-зелёной черепицей. Казалось, замок сделан из морской пены или облаков, настолько вычурно он был построен. Там были башенки, стрельчатые окна, украшенные витражами, игрушечные балкончики, балюстрада, колонны. Облик дома был по-детски светлым, весёлым, радостным и праздничным. И это никак не вязалось с имиджем его владельца.

По специально сделанному подъезду наша машина подъехала к парадному входу. Массивная деревянная дверь распахнулась, как по волшебству, стоило только автомобилю остановиться, и на пороге появилась полноватая женщина чуть старше пятидесяти лет в деловом, тёмно-коричневого цвета костюме.

Водитель открыл дверцу машины со стороны Георгия, второй охранник с моей и, подав мне руку, помог выбраться, что я сделала крайне неловко: во-первых, сказывалось отсутствие практики, а во-вторых, меня мучила мысль, насколько глупо я буду выглядеть, когда Георгий будет представлять меня своей жене. К такому повороту событий я была совсем не готова.

– Владислава Владиславовна, познакомься, это Мария Фёдоровна, полноправная властительница («моего сердца и дома, а это мои семеро детей» – тут же, про себя, закончила я за него фразу) сих угодий.

– Мария Фёдоровна Курочка, экономка, – представилась она и улыбнулась, произнося свою фамилию. – Проходите, пожалуйста, Георгий Владимирович, почти всё готово.

– Мария Фёдоровна, покажите Владиславе Владиславовне её комнату. Да, а Семён Наумович приехал?

– Да, да, – тут же радостно затарахтела экономка, – уже приехал и ждёт вас в малой гостиной.

– Влада, – Георгий обратился ко мне, – я пригласил очень хорошего доктора, он тебя осмотрит и сделает что-нибудь успокаивающее. Не спорь, тебе ещё понадобятся силы, и, мне кажется, немалые.

– Я не могу лечь спать, пока не узнаю, что с Вадимом, – резко ответила я.

Он вскинул руку и посмотрел на часы. Наверняка это был золотой «роллекс» (во всяком случае, я, как полный дилетант в вопросах роскоши, других фирм просто не знаю), впрочем, неважно, они были очень массивными и, несмотря на размеры, весьма элегантными.

– У них в запасе на