комнату, оказавшейся новой спальней. Ее размеры свидетельствовали, что хозяину дома была не свойственна любовь к малым формам и полностью отсутствовала склонность к минимализму (вполне возможно, что этим объяснялась определенная терпимость к моим пышным округлостям). Судя по всему, в этом доме самым маленьким помещением была моя ванная комната. Кровать, возвышающаяся на пьедестале, к которой вели устланные ковром ступени, была таких колоссальных размеров, что по ней, пожалуй, можно было ездить, пусть не на «Жигулях», но уж на «Оке» точно. Конечно, я далеко не Дюймовочка, хотя рядом с Георгием именно так себя и ощущала, но всё же интересно: как он собирается меня найти на этом «футбольном поле». Практика показала, что мои опасения были напрасны. Под утро, когда у меня уже появилось желание, чтобы Георгий уехал не на несколько дней, а минимум на полгода, мы решили всё же немного поспать.

Проснулась я оттого, что он целовал мою спину.

– Ты что, совсем не спал? – пробормотала я, не открывая глаз.

– Нет и не хочу, – сказал Георгий, нежно и требовательно переворачивая меня на спину.

Раздавшийся стук в дверь на какое-то мгновение заставил нас замереть.

– Георгий Владимирович, вы просили разбудить вас в семь утра, но ваш мобильник не отвечает, – раздался вслед за стуком мужской голос.

– Я буду готов через сорок минут, – ответил Георгий, – и возьмите завтрак в машину.

Оставшееся время мы каждой своей клеточкой принадлежали друг другу.

Я не захотела оставаться одна в этой спальне и на этой кровати. Георгий не спорил. Закутав меня в свой халат, он от души веселился, глядя, как я, путаясь в его длинных полах, отчаянно стараюсь сохранить равновесие. Страхуя меня от очередной попытки брякнуться на пол, он ехидненько подхихикивая, что-то бормотал себе под нос о Пяточке и Винни-Пухе. Это окончательно утвердило меня в мысли о мужском коварстве, граничащего с шовинизмом. Дойдя до моей комнаты, он крепко прижал меня к себе и поцеловав в нос (похоже, у него это стало входить в привычку) вдруг отстранился и посмотрел долгим взглядом в мои глаза: – Не скучай, скоро все плохое закончится и будет только хорошее… Много очень хорошего… Не договорив, будто испугавшись той уверенности, с которой он это произнес, Георгий, развернувшись, широким шагом, почти бегом, двинулся назад. А у меня, ни к селу, ни к городу, всплыл в памяти чумазый домовенок Кузя. «Говорят, вам счастье привалило? Бессовестно врут!» и в сердце кольнула острая игла нехорошего предчувствия. Нет, все-таки с мультиками надо заканчивать, решила я. А сейчас – вперед, к новым радостям жизни.

Сладкий сон был прерван истеричным кукованием неизвестно откуда залетевшей в мою спальню лесной птицы. Бесноватая кукушка, устроившись в изголовье кровати, с остервенением дурным голосом орала свое «ку-ку». Наконец в моей ещё затуманенной сном голове появилась одиноко шатающаяся мысль, что это надрывается мой мобильный телефон. Не открывая глаз, я попыталась дотянуться до тумбочки, где он от нетерпения, подпрыгивал, как сумасшедший. Дело закончилось тем, что, едва не рухнув с кровати, я всё же дотянулась до искомого объекта, так и не открыв глаза.

– Алло, – еле смогла я выдавить из себя, нажав на кнопку соединения.

– Я разбудил тебя, – раздался из трубки до неприличия радостный голос Георгия.

– И не надейся, дорогой, никто не в силах сделать невозможное.

– Что тебе снилось? – продолжал он веселиться.

– Рыдающая от зависти Эммануэль, – ответила я сонно.

Георгий хохотал так, что мне пришлось отодвинуться от телефонной трубки, иначе я бы оглохла, по крайней мере, на одно ухо.

– Я так люблю тебя! – заорал он в трубку, как восторженный мальчишка. – Я хочу тебя видеть и обязательно постараюсь сегодня приехать!

От последних слов я проснулась окончательно и попыталась сконцентрировать остатки, после проведённой ночи, своих умственных способностей. Надо постараться поделикатнее ему объяснить, что мне необходим тайм-аут. Слишком много всего свалилось на меня за последнее время. События развивались в стиле «экшен», по сравнению с моей предыдущей «челночной» жизнью, которая так хорошо подходила под определение Евгения Евтушенко «хомут – стойло, стойло – хомут». Не говоря о том, что после наших ночных (и дневных тоже) экзерсисов моё тело категорически отказывалось слушаться, а тем более желать чего-либо.

Объективно оценив свои силы, я, шалея от своей бесшабашности, произнесла:

– Постарайся приехать поскорее, я очень соскучилась, – и, чуть помедлив, добавила: – Я люблю тебя.

Если бы у моего мобильника не сел аккумулятор, мы бы так и не смогли закончить разговор.

Постаравшись сладко потянуться в постели, я, застонав, вдруг поняла, насколько переоценила свои силы. Моё тело буквально разваливалось, как мозаика, на мелкие части, причём процесс проходил достаточно болезненно. Кое-как перевернувшись на бок, я увидела, что часы показывали обеденное время и стол посередине комнаты был накрыт соответствующим образом.

Как хочется есть, просто готова полжизни отдать за корочку хлеба! Нет, полжизни – это перебор, учитывая, что моя жизнь только начинается. Собравшись с духом, я постаралась рывком сбросить себя с кровати. Моя попытка не увенчалась успехом, зато помогла прийти к заключению, что мне не помешает небольшое воздержание и вообще голодная смерть кажется уже не столь мучительной по сравнению с испытанным секунду назад. Надо не забыть спросить у Георгия, не запомнил ли он номер того самосвала, который меня «сбил» сегодня ночью. Нет, пожалуй, это был не самосвал, а каток, укладывающий асфальт…

Интересно, если я позову на помощь Курочку, страшно представить, как она может про себя прокомментировать моё положение. Ну уж нет, я женщина, следовательно, не существует проблем, решение которых мне неподвластно. Польстив себе подобным образом, я предприняла новую попытку встать. Она оказалась более удачная, чем предыдущая (что значит вовремя себя похвалить). Надо всё-таки серьёзно заняться спортом: что там Курочка говорила насчёт тренажёрного зала? Я мгновенно представила себя «размазанной» на каком-нибудь из стальных тренажёров, обещающий «любой матрас» через несколько занятий превратить в полное совершенство. Спорт – это, конечно, замечательно, но не сегодня и, пожалуй, даже не завтра.

Кое-как добравшись до стола, я в должной мере вознаградила себя за все душевные и физические муки шедеврами местной кухни.

Поход в ванную был уже не столь тяжёлым. Зато зрелище, представленное мне зеркалом, было явно не для слабонервных. Хорошо, что я ещё плотно пообедала, а то на голодный желудок мне уж точно этого не выдержать.

Душ дал мне новую жизнь. Вода дает жизнь, вода – и есть сама жизнь. «И в ванне, и в бане, всегда и везде – вечная слава воде!» – пропела я строки Чуковского на свой собственный, только