будет, а когда сразу коллективом, Григорию Златовичу придётся обратить на вас внимание.

— А он разве не… — начала было она, но я жестом остановил её.

— Мы должны попробовать, вместе у нас всё получится. Я постараюсь на правах победителя конкурса заставить бургомистра рассмотреть бумагу в ближайшее время. Ну, так что?

— Я подпишу, — гном вскочил на ноги. — Не думаю, что из этого что-то получится, но сидеть без дела уже сил никаких нет. Ещё два дня без работы и отправлюсь к Торку соль добывать!

И Ефим, и Марфа тоже согласились поставить свои фамилии внизу бумаги. Даже Бекон протянул лапу, чтобы отметиться, вот что значит, отличный помощник.

Через полчаса у меня на руках было сразу два документа. С прошением я пойду к бургомистру, чтобы тот мог его зарегистрировать, как официальную бумагу. А вот второй мне был нужен, как ещё одна улика на князя. Как раз её я и передал Золту. За это время к нам заглянула секретарь и кивнула мне на дверь, мол, бургомистр готов меня принять.

— Я найду всех, — на прощание сказал гном, — знаю, что они по домам сидят и нос боятся высунуть, но я их найду.

— Пышкин тоже должен подписать, — добавил я. — Ждать буду у входа в ратушу, как подпишут, приходите.

Проводил всех троих взглядом и решительно шагнул в кабинет бургомистра, мельком глянув на позолоченную табличку на двери.

Григорий Златович Крунь был главой Бешаля уже лет семь и за это время отлично устроился. Мне хватило одного взгляда на обстановку, чтобы понять, кто в этом городе богато живёт. Первым моё внимание привлёк массивный стол из дуба, его резные ножки, что лапы неведомого зверя, были размером с руку Фёдора. А что говорить про столешницу! Да у меня самый длинный обеденный стол и тот меньше, чем этот монстр!

Забавнее всего было наблюдать за кругленьким бургомистром, который восседал на не менее выдающемся кресле и выглядел каким-то карликом, попавшим в дом к великану.

— Добрый день, Григорий Златович, — вежливо произнёс я, стараясь больше не отвлекаться на обстановку, по делу же пришёл.

Бургомистр устало посмотрел на меня и попытался изобразить приветливую улыбку. Вышло не очень.

— Доброе, доброе, господин Винтер! — сказал он. — Рад вас видеть в моём скромном кабинете. Как мне сказала Солетта Васильевна, вы по поводу разрешения на торговлю. Что-то случилось? Какие-то проблемы?

— Я пришёл поговорить о незаконном изъятии разрешений у торговцев, — холодно сказал я и положил на стол прошение.

Бургомистр поморщился, и его глаза на мгновение метнулись в сторону дверей, но, увы, я её закрыл, и помощи ему ждать было неоткуда.

— Винтер, — доброжелательно ответил он, — понимаю ваше беспокойство. Однако решения принимаются на основании новых правил. И я, как представитель власти, вынужден ужесточить контроль. Все должны соблюдать правила. Вы это и сами прекрасно понимаете! Те, кто нарушил правила, обязаны подать новую заявку, и пока они этого не сделают, они не могут торговать на рынке.

— Какие именно нарушения? — спросил я спокойно. — Раз вы принимали это нелёгкое решение, то я хотел бы ознакомиться со всем списком.

После моих слов бургомистр очень увлечённо начал разбирать бумаги на столе, а вот к прошению так и не притронулся. Пауза затягивалась, а ответа на свой вопрос я так и не услышал. Бекон нетерпеливо дёрнул хвостом, и я погладил его по голове, мол, рано ещё, не суетись.

— Всё довольно просто, — вдруг сказал Григорий Златович. — Неуплата пошлин, задержка с налогами… разное! Да и потом, это личные дела каждого из торговцев, я не могу понять, какое вам до этого дело?

— Вы хотите сказать, что совершенно внезапно обнаружили, что у нескольких торговцев не уплачены налоги и пошлины? И на это есть бумага из казначейства? — я картинно удивился. — Странное дело, Пышкин как раз получил сведения, что казне он ничего не должен. Григорий Златович, у вас ещё одна попытка.

— Да что вы себе позволяете, Винтер? — вспылил он. — Если выиграли конкурс, это не значит, что вы можете являться ко мне в кабинет и требовать закрытые сведения! Если нарушили, то пусть уходят с рынка! Порядок должен быть во всём! Без исключений!

Я мысленно усмехнулся. Это он говорит мне, а ведь сам же вручил мне разрешение на торговлю, когда на то у меня не было права.

— Господин бургомистр, — спокойно и твёрдо начал я, — да, я понимаю, правила есть правила, особенно если не вы их устанавливаете. Однако сами подумайте, как только с рынка исчезнут добросовестные продавцы, то кто останется? Кто будет платить налоги с продажи, кто будет оплачивать место на рынке? Доходы упадут. Точнее, нет, — я коротко улыбнулся, — не упадут, а будут идти не в казну города.

Бургомистр посмотрел на меня исподлобья, вздохнул и отложил бумаги.

— Да и потом, — вкрадчиво продолжил я, — лично у кого будете покупать товар для своих домашних? У тех, кто отлично себя зарекомендовал, или у неизвестных, которые придут вместо них?

Тишина в кабинете стояла такая, что я слышал, как дышит кот и потеет Григорий Златович. Выждав минуту, я снова заговорил.

— С учётом всех обстоятельств я никак не могу требовать от вас возврат торговцам разрешений, но и оставить их без заработка тоже будет как-то незаконно. Предлагаю отличный компромисс — разрешение на месяц, временное. Это даст вам время разобраться в ситуации. Как раз торговцы смогут собрать новые пакеты документов и не будут голодать, пока город принимает решение, — я пристально посмотрел на него. — Григорий Златович, ведь вы человек, для которого Бешаль и его жители всегда на первом месте. Вам доверяют уже много лет. Неужели вы готовы расстроить граждан из-за мелких политических игр? Разве оно того стоит?

Бургомистр мрачно посмотрел на меня. В его глазах я заметил ожесточённую борьбу жадности, страха и желания сохранить этот кабинет. Он прекрасно понимал, что после победы, да и с моей быстрорастущей репутацией, за мной пойдут люди. А вот этого Бешаль может уже не пережить.

— Не ожидал от вас такого, Винтер, — наконец, произнёс он и придвинул к себе подписанное торговцами прошение. — Раз есть коллективное обращение, значит, я должен отреагировать на него. Будь по-вашему. Я подпишу временное разрешение на месяц для тех, кого значится в этой бумаге. Заметьте, не моя личная инициатива, а лишь реакция власти на проблему. И всё равно должен предупредить вас, что если появится хоть одна жалоба, то я уже не смогу помочь. Ни вам, ни торговцам.

Он разгрёб бумаги на столе, вытащил из-под них прозрачный кристалл и сжал