привычка.

В пятницу второй недели июня в бухгалтерию заходит незнакомый человек.

Мужчина лет пятидесяти пяти. Невысокий, плотный, в хорошем костюме, с лицом человека, привыкшего к тому, что его ждут. Смотрит на меня.

— Климова?

— Да.

— Меня зовут Виктор Лазарев. Я из холдинга «Меридиан». — Он кладёт на мой стол визитку. — Мы ищем главного бухгалтера. Нам рекомендовали вас.

Я смотрю на визитку.

«Меридиан» — это не маленькая компания. Это не маленькая должность.

— Кто рекомендовал? — спрашиваю я.

— Нина Георгиевна Самсонова, — говорит он. — Из налоговой. Она сказала — лучший специалист которого она видела за последние годы. По структуре документации.

Нина Георгиевна.

Я сижу с этим.

— Присаживайтесь, — говорю я.

Виктор Лазарев говорит двадцать минут.

Я слушаю. Должность — главный бухгалтер холдинга. Три юридических лица, международные контракты, команда из пяти человек. Зарплата — он называет цифру, и я слышу её, и она в два с половиной раза больше того, что я получаю сейчас.

— Нам нужен человек, — говорит он, — который умеет работать с большими данными и не теряет структуру. Нина Георгиевна сказала — вы именно такой человек.

Я смотрю на визитку.

— Это неожиданно, — говорю я честно.

— Понимаю. Подумайте. — Он встаёт. — Я позвоню в понедельник. Если интересно — приходите на собеседование. Неформально, просто поговорить.

Он уходит.

Маринка смотрит на меня.

— Кто это был?

— Рекрутер, — говорю я.

— И?

— И я думаю.

Вечером я сижу на диване и смотрю в одну точку.

Главный бухгалтер холдинга. Три юрлица. Команда. В два с половиной раза больше денег.

Это хорошее предложение. Объективно хорошее.

Восемь лет я работаю на четвёртом этаже. Восемь лет — Пуговкин, принтер, Маринка, пальма из принципа. Хорошая работа. Правильная работа. Но маленькая.

Я достаточно хороший специалист для большего. Я это знаю — просто никогда не двигалась в сторону большего. Не потому что не могла. Потому что было удобно. Понятно. Безопасно.

Я думаю об этом долго.

Потом беру телефон.

Пишу Максиму: «Можешь говорить?»

Он звонит через тридцать секунд.

— Что случилось?

— Ничего плохого, — говорю я. — Мне сегодня предложили работу. Другую. Главный бухгалтер холдинга.

Пауза.

— Какой холдинг?

— «Меридиан». Три юрлица, международные контракты.

— Лазарев?

— Ты знаешь его?

— Знаю компанию. Серьёзная структура. — Пауза. — Условия?

Я называю цифру.

Тишина.

— Хорошие условия, — говорит он.

— Да.

— И?

— И я не знаю, — говорю я честно.

Он молчит. Я слышу как он думает — это особенное его молчание, рабочее, когда внутри что-то складывается.

— Вера, — говорит он наконец.

— Да?

— Это хорошее предложение для тебя. Объективно.

— Знаю.

— Ты боишься?

— Наверное.

— Чего?

Я думаю.

— Того что не справлюсь, — говорю я. — Или справлюсь, но не так. Там другой масштаб.

— Ты справилась с Берлином, — говорит он. — С Ниной Георгиевной. С реестром на двадцать семь файлов. Это был другой масштаб.

— Это было временно.

— Нет, — говорит он. — Это была ты.

Я сижу.

«Это была ты» — три слова, без украшений. Как всё у него.

— Максим.

— Да?

— Это никак не связано с нами? — говорю я тихо. — То есть — я просто хочу убедиться что думаю о работе, а не о том чтобы...

— Быть ближе к двадцать второму этажу? — говорит он.

— Да.

Пауза.

— Это разные вещи, — говорит он. — Работа — это работа. Мы — это мы. Одно не должно зависеть от другого.

— Ты так думаешь?

— Я так знаю, — говорит он. — Иди на собеседование. Послушай. Потом решай.

— А если я уйду с четвёртого этажа — тётя Люда расстроится.

— Тётя Люда переживёт, — говорит он. И я слышу в его голосе — совсем тихое, — что-то тёплое. — Борщ в «Меридиане» плохой, скорее всего. Будешь ходить к ней специально.

Я улыбаюсь.

— Максим.

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— За то что не сказал «решай сама» и не повесил трубку.

— Я не вешаю трубку, — говорит он.

— Знаю. Это хорошо.

Мы ещё немного говорим — про ничего важного, про его день, про анютины глазки которые «пока живые». Потом прощаемся.

Я кладу телефон.

Смотрю в потолок.

Думаю о том, что год назад — полгода назад даже — я бы не позвонила никому с таким вопросом. Я бы сидела одна и думала, и думала, и в итоге оставила бы всё как есть, потому что как есть — безопасно.

Сейчас я позвонила.

И он не сказал «делай что хочешь» и не сказал «конечно соглашайся». Он спросил — чего боишься. Помог разобрать по частям. Напомнил что я умею.

Это и есть — рядом. Просто рядом.

В воскресенье мы гуляем в Парке Горького.

Его идея — он прислал утром: «Горький. В двенадцать?» Я написала «да» — без объяснений, просто да.

Парк в воскресенье — полный, шумный, с велосипедами и роликами и едой отовсюду. Мы идём по набережной, Москва-река блестит, чайки орут.

— Ты думал о собеседовании? — говорю я.

— Нет. Ты думала?

— Всё время.

— И?

— Пойду, — говорю я. — В понедельник. Просто послушаю.

Он кивает.

— Хорошо.

— Ты не будешь отговаривать?

— Нет.

— Почему?

Он идёт рядом. Смотрит на реку.

— Потому что, — говорит он, — если ты уйдёшь в «Меридиан» — это будет правильно для тебя. — Пауза. — А я не собираюсь держать тебя на четвёртом этаже ради удобства.

— Чьего удобства?

— Своего, — говорит он просто.

Я смотрю на него.

— Максим.

— Да?

— Это очень... — Я ищу слово.

— Что?

— Зрело, — говорю я. — Для человека, который боится расстояния.

— Расстояние в метрах — не то расстояние которого я боюсь, — говорит он.

Я думаю об этом.

— Какое расстояние?

— Внутреннее. — Он смотрит на реку. — Когда физически рядом, но не здесь. Это я умею делать непреднамеренно. — Пауза. — Этого боюсь.

— Максим.

— Да?

— Ты сейчас здесь?

Он поворачивается ко мне. Смотрит.

— Да, — говорит он.

— Вот и