до конца разговора, она ответила. Алексей Игоревич, тот самый симпатичный военный, сказал, что всё сошлось как надо и, если Надежда Викторовна не против, то он ждет ее в том же кабинете хоть прямо сию минуту.

Так быстро она давно не собиралась. Всего через час с небольшим Надя уже выходила из метро на станции Новогиреево. Ее будто наполнила какая-то чудесная сила. Почему-то казалось, что эта работа — не подстава какая-то с сетевым маркетингом или разводом бабушек по телефону, а хорошая, настоящая, о которой можно только мечтать. А спросила она об этом на собеседовании, и Алексей Игоревич, так похожий на образ отца, каким она его себе представляла в детстве, сказал, что всё честно и пусть совесть Нади спит спокойно.

Ей сразу дали на подпись какие-то контракты (Надя запуталась на первой же странице из десятка и решила, что прочитает всё дома), соглашения, инструкции и еще что-то, всего не упомнишь. Зато потом, после этих утомительных бумажек ей дали пропуск с фотографией, на которой она вышла очень серьезной и буквы, складывающиеся в «Новикова Надежда Викторовна» выглядели сурово и торжественно. И новенький телефон в коробке. И симку для служебной надобности. И банковскую карту, на которой лежало целое богатство, целых семьдесят пять тысяч! И это был не аванс даже, а какие-то подъемные! У жлоба Вазгена за такие деньги пришлось бы почти два месяца бегать с языком на плече!

Надя сразу представила, куда можно потратить такое богатство и ей стало намного лучше. А еще можно сейчас пойти и просто вкусно поесть, потому что от заменителя дошика уже тошнило. Тем более, что до трех часов, когда ей надо будет явиться на обучение в Борисоглебский переулок, еще оставалась куча времени.

Семён и Надежда

Надя заблудилась на ровном месте. Долго стояла у памятника какой-то женщине, не понимая куда идти дальше, пока не заметила парня, который был перед ней на собеседовании. Она подбежала к нему как к спасителю:

— Ой, здравствуйте, извините, — затараторила она, — Вы, может, не помните, мы на собеседовании вместе были, в «Прыжке»... Ну, не вместе, вы передо мной как раз выходили... И я не знаю куда идти..., - неожиданно для себя Надя почувствовала, как щеки зиливает румянец. - Ой, какая же я рассеянная! Я — Надя, — протянула она руку.

— Семён, — пожал ей руку парень и улыбнулся. — Пойдемте, конечно, покажу. Здесь рядом, я звонил, спрашивал.

Надя сразу же мысленно отвесила себе плюху за тупость: в служебном телефоне номер работы уже был забит, а она, как дурочка последняя, стояла под памятником и не догадалась позвонить. Перехватив поудобнее пакет с ноутбуком (не удержалась, купила), она пошла за Семёном.

Работа и вправду оказалась совсем рядом («От метро только далеко идти», — прикинула она, — «минут пятнадцать, не меньше»), во дворе, в здании, внешне похожем на гараж, с двумя парами ворот, на которых кто-то весьма криво кистью вывел номера от единицы до четверки. Семён уверенно пошел к тройке и позвонил в неприметный звоночек. Голос из маленького динамика под звонком заставил их повернуть голову направо, посмотреть в зрачок камеры и показать удостоверения. После короткой заминки (еще одна мысленная плюха себе за тупость, которая заставила Надю спрятать пропуск в дальний карман и забыть, в какой) калитка зажужжала, открылась, и Надя с Семёном вошли в небольшой предбанник, где их встретил улыбчивый парень, сидящий за стойкой. Он заставил их снять куртки, оставить пакеты и сумки, еще раз посмотрел на пропуска и впустил в следующее помещение, где их встретила совсем не улыбчивая девушка, доставившая их в девятнадцатый кабинет.

А в кабинете этом оказался парень, который явно знал Семёна, потому что встретил его как родного: обнимал, долго жал руку, хлопал по плечу, приговаривая: «Вот, Сенька, наконец-то». Короче, вёл себя как последний дебил. На Надю он обратил внимание часа через три, наверное, стушевался немного и показал на кресло, дескать, присаживайтесь.

Правда, после этого парень («Просто Григорий» — точно, дебил) посерьезнел, взял с них еще одну подписку о неразглашении, пообещав всякие кары при несоблюдении и наконец-то рассказал, чем они будут заниматься.

Всё это было слишком похоже на фантастику, как в голливудском фильме. Будто бы ученые изобрели прибор с помощью которого можно переноситься в прошлое. Вот только не все это могут, потому что... (объяснения Надя пропустила, потому что понятными в нем были только некоторые слова, большей частью союзы и предлоги). И их с Семёном ДНК как раз подошла какой-то волной какого-то участка для путешествий в одна тысяча девятьсот восьмидесятый год.

Что так получилось, не удивительно. Случилась такая история: одного мужика на улице случайно зацепило, вот прямо возле памятника Цветаевой («Вот как памятник зовут, надо хоть погуглить, кто это», — сделала себе заметку Надя) и отправило в дальние времена.

Кстати, вытащить мужика назад помешал один военный пенсионер (тут Григорий картинно закатил глаза, давая понять, что от этих военных пенсионеров хорошего не жди), который закупорил ту реальность и теперь творит там непонятно что. Но с тех пор и прибор усовершенствовали, и меры безопасности повысили, так что случайности исключены даже теоретически.

— Но про это я вам завтра подробнее расскажу, а сейчас пойдемте, покажу вам место работы, — шутливо сказал инструктор и открыл дверь, за которой не было вообще ничего интересного: деревянный помост и столик с ноутбуком.

Наде эти шуточки и усмешечки совершенно не нравились. Судя по всему, работа предстояла серьезная, тут бы разобраться толком, чтобы не накосячить, а он сказки про пенсионеров рассказывает.

— И где же мы будем работать? — спросила Надя, проходя в комнату и становясь на помост.

— Лучше спросить не «где», а «когда», — профессорским тоном сказал Григорий. — Как я и сказал, вы подходите для восьмидесятого. Там и будет ваше место работы. Изучите немножко историю, особенности и отправитесь на разведку. Найдете место для базы, чтобы там можно было жить, спрятать аппаратуру, короче, привет, Олимпиада. А как освоитесь, получите задание. Как-то так. Отправлять вас будем вот с этого помоста. Становись, Сеня, рядом с Надеждой, почувствуй, как оно.

— Что-то мне не по себе немного, — с опаской сказал Семён, становясь рядом с Надей. — Нас