смеха остановился и попил водички от организаторов (в которой вовсе не испытывал нужды) и побежал дальше. Марафон Сеньке не понравился — слишком много народу, никакого удовольствия. На суточный бег он не соблазнился, не видя в нем ничего хорошего. Вот так обстояло дело со спортом.

Жил он один. Однокомнатная квартира на окраине Подольска, прямо возле железной дороги — вот и всё его богатство, оставшееся от мамы. Ее не стало, когда он возвращался из армейки. Попала под машину, идя в магазин. Задумалась, наверное. Она все время о чем-то мечтала. Водитель «Камаза» ее даже не заметил, остановился, когда ему начали сигналить. Отца Сенька не помнил — тот испарился через пять лет после рождения сына и оставил после себя только отчество.

Похоронив маму и посидев дома недели две, Сенька устроился на работу. Грузчиком. А кем еще можно устроиться, если тебе чуть за девятнадцать и ни образования, ни стажа работы нет. Хотя грузчиком он пробыл недолго: мало того что работа тяжелая, так еще и платят гроши. Впрочем, и это можно бы стерпеть, но в бригаде бухали все поголовно, а он этого не любил, считая напрасным переводом денег и времени.

Второй работой, куда набирали всех желающих, была доставка. Вот тут Сеньке понравилось: бегать приходилось помногу постоянно. Он даже как-то выбился в работники месяца, но потом понял, что смысла в этом нет — никакой премии ему не заплатили, видимо, посчитав, что фотографии на стенде ему хватит.

Одна служба доставки сменила другую, потом еще и еще. Хотелось, конечно, работу получше и поденежнее, но искать было лень, да и представить, что ему предложат что-то хорошее с опытом работы в службе доставки, Семён не мог.

Предложение Гришки, недавно перебравшегося в Москву и устроившегося на какую-то айтишную должность сначала в одну контору, потом в другую, застало его врасплох. Всего-то и надо было сдать анализ ДНК и пройти собеседование. Зарплата, если подойдешь, в разы превышала теперешнюю. Можно было, наверное, даже сделать ремонт в квартире. И купить хорошие кроссовки на сдачу.

Надежда

Дела у Нади в последнее время не ладились совсем. Неудача следовала за неудачей. Как пошутил кто-то в интернете, последняя темная полоса в жизни уперлась прямо в жопу зебры.

Сначала лопнула труба с горячей водой в квартире над ними и, когда Надя пришла с работы, больше всего желая лечь и поспать, Светка, с которой они на пару снимали студию в Люберцах, только начала спасательные работы. Спасти удалось немногое, большинство вещей годилось только на выброс. Вместе со стареньким ноутом, который восстановлению не подлежал. Хозяин квартиры, до этого напоминавший о необходимости очередной оплаты с регулярностью швейцарских часов, сначала куда-то пропал, не отвечая на звонки, а потом отказался возвращать задаток, объясняя это недостатком денег на срочный ремонт. Естественно, студию снимали безо всяких ненужных бумажек, так что надежды вернуть деньги не было. На съем жилья ушли все скудные денежные запасы, к тому же за двадцатку, как они снимали до этого, не нашлось, теперь до зарплаты придется питаться только дешевым безымянным заменителем дошика, купленным по акции.

Впрочем, через два дня призрак зарплаты рассеялся вместе с работой. Накануне восьмого марта, Вазген, ее начальник, пригласил Надю вместе с остальными девчонками на вечеринку. Программа мероприятия звучала как «Побухаем, потом потрахаемся». Может, начальник пошутил и всё закончилось бы шлепком по заднице, который сопровождал приглашение, но настроения проверять намерения Вазгена не было и Надя просто его послала. И тут же оказалась на улице. Не бог весть какая работа, администратор фитнес-клуба, зарплата — слёзы, жалеть не о чем, надо было уходить давно. Платить расчет ей никто не собирался.

На собеседование ее отправила Людка, подруга по детскому дому. Людке не повезло, она собеседование не прошла, что-то не то с ДНК оказалось. Но насчет посмотреть еще одного человека просто сказали: «Пусть приходит, посмотрим». Что за работа, подруга толком не объяснила, так как не знала, но что-то там было связано с испытаниями техники. А главное — обещали хорошую зарплату. Услышав цифру, Надя подумала, что Людка, как всегда, заливает: такие зарплаты, как ей казалось, получают только министры, да и то не все.

На собеседование она пришла даже немного загодя. Спешить было некуда и Надя спокойно дождалась, когда из кабинета выйдет высокий русоволосый парень, на ходу стягивающий с носа маску и, постучавшись, зашла.

22 марта 2021 года

Семён

Позвонили даже раньше, чем через неделю. Приняли. Звонили почему-то утром, в восьмом часу. Судя по голосу, тот же кадровик. Поинтересовался, может ли Семён Андреевич с утра заехать и оформиться на работу? Так что Сенька позвонил в свою доставку, сообщил, что увольняется и начал собираться на новую работу: побрился, погладил свежую рубаху, проверил, на месте ли паспорт и военный билет с водительским удостоверением, и поехал в контору подписывать бумаги.

Через пару часов он уже числился стажером-испытателем ООО «Прыжок». Сеньке выдали пропуск, зарплатную карту, на которой, как ему сказал знакомый по собеседованию кадровик, уже лежало целых семьдесят пять тысяч каких-то подъемных, телефон в коробке и симку в конверте, наказав к пятнадцати часам явиться на место работы в Борисоглебском переулке. Пришлось, конечно, подписать кучу бумаг, в том числе бумагу о неразглашении. Прощаясь, кадровик пожал Сеньке руку и добавил, глядя в глаза: «Мы, Семён Андреевич, нашим сотрудникам много даем. Но много и спрашиваем. Поздравляю».

Надежда

Дядечка, проводивший собеседование, позвонил в понедельник утром. Ужасно рано, еще восьми не было. Соседка Светка уже ушла на работу, а Надя сидела и смотрела с соседкиного ноута какую-то ерунду на ютьюбе. Схватив телефон, она увидела мигающий красным индикатор и два процента заряда. Мысленно умоляя телефон потерпеть и не выключаться