Названия ничего не говорили Колумбу.

Рядом стояли мешки с жёлтыми зёрнами — крупными, яркими.

— А это?

— Kralsh, — ответил торговец — молодой нарел, который смотрел на людей как на диковинных зверей. Сайра перевела: — Для скота. Для откорма.

Колумб взял горсть зёрен. Kralsh. Что-то вроде зерна, но он никогда такого не видел. Крупное, жёлтое, твёрдое.

— Мы возьмём это.

Торговец и Сайра обменялись взглядами. Торговец что-то сказал на шарренгронк, языке разумных — быстро, с подёргиванием хвоста.

— Он говорит, — перевела Сайра, и в её голосе была неловкость, — что это для животных. Для добычи. Не для разумных существ. Он не хочет оскорбить.

— Скажи ему, что мы не оскорблены, — ответил Колумб. — Наши тела устроены иначе. Нам нужна растительная пища.

Сайра перевела. Торговец кивнул — всё ещё с прижатыми ушами — и начал отмерять зерно.

Колумб видел, как другие шаррены на рынке смотрят на них. С любопытством. С жалостью. С чем-то похожим на... смущение?

Они думают, что кормят нас как скот, понял он. И им от этого неловко.

Мешки с незнакомыми корнеплодами и зерном погрузили на повозку вместе с бочками воды. Grondz, trelkh, dzrelsh, kralsh — Колумб записал названия в блокнот. Ни одно из этих растений он раньше не видел.

— Спасибо, — сказал Колумб Сайре.

— Это не почётно, — она замялась. — Но если вам нужно...

— Нам нужно. Спасибо.

Зато мяса было в избытке. Солёное, вяленое, копчёное, упакованное в плотные свёртки, в которых не портились неделями.

— Это для долгих путей, — объяснил портовый чиновник — пожилой нарел с седой шерстью, через перевод Сайры. — Мы тоже путешествуем далеко.

Матросы были довольны. Мясо так мясо. Лучше, чем ничего.

А потом привезли сельдь.

Это был дар. Жест доброй воли.

Бочонок привезли на тележке — небольшой, аккуратный, с какими-то символами на крышке. Портовый чиновник лично сопровождал доставку.

— Деликатес, — перевела Сайра его слова. — Маринованная рыба. Для почетных гостей и особых случаев.

Колумб поблагодарил. Матросы открыли бочонок.

Запах ударил как кулак.

Педро де Гутьеррес, стоявший ближе всех, согнулся пополам и его вырвало прямо на причал. За ним — ещё двоих. Остальные отшатнулись, зажимая носы.

— Madre de Dios! — выдохнул Хуан. — Что это?! Падаль?!

Сайра, стоявшая рядом, выглядела растерянной. Она принюхалась к бочонку — её глаза закатились от удовольствия.

— Вам не хорошо? — спросила она с искренним недоумением. — Это же маринованная рыба! Деликатес! Очень вкусно!

Портовый чиновник смотрел на блюющих матросов с нарастающим ужасом. Его уши прижались к голове.

— Им не нравится?

Колумб попытался спасти ситуацию.

— Спасибо! — сказал он, стараясь не дышать носом. — Это хороший дар. Но мы не можем...

— Вы не переносите этот запах, — закончила за него Сайра, и в её голосе было разочарование. — Как мы не переносим этанол. Видовые различия.

Чиновник выглядел искренне оскорблённым. Он что-то сказал Сайре на шарренгронке — быстро, с прижатыми ушами. Она ответила, показывая на людей, объясняя что-то.

— Он говорит, что это большая честь, — перевела она наконец. — Маринованная рыба дорогая. Мы даём только почётным гостям.

— Скажи ему, что мы ценим честь, — ответил Колумб. — Но наши носы... другие.

Сайра перевела. Чиновник кивнул — всё ещё с прижатыми ушами — и забрал бочонок.

Матросы ещё долго не могли отойти от запаха.

В последние дни Колумб готовил груз.

Товары для королей. Доказательства открытия. Сувениры из невозможной страны.

Ткани — те самые, невозможных цветов. Шаррен продали их за символическую цену, когда поняли, что Колумб хочет показать их своим правителям.

— Для доказательства, — объяснила Сайра. — Мы понимаем.

Ножи — три штуки, разных размеров. Идеальные, острые, в кожаных ножнах.

Зеркало — одно, небольшое, но такой чёткости, какой в Европе не видели.

Карты — копии, которые шаррен согласились предоставить. Не полные, не подробные — но достаточные, чтобы показать масштаб.

И письмо.

Официальное письмо от Совета Zharn-Nel-Os, адресованное «Правителям земель, откуда прибыли гости». Написанное на латыни — Сайра помогала с переводом — и скреплённое печатью города.

«Мы, представители народа шаррен, приветствуем вас и ваш народ. Мы готовы к мирному обмену знаниями и торговле. Мы не желаем войны. Мы надеемся на понимание.»

Колумб перечитывал письмо снова и снова.

Мы не желаем войны.

Они не понимают, подумал он. Они не знают, с кем имеют дело.

В день отплытия на причале собралась толпа.

Не огромная — несколько сотен шарренов. Любопытные, зеваки, дети с родителями. Для города в триста пятьдесят тысяч жителей это было немного. Но для трёх каравелл — целая армия.

Контактёрская группа пришла в полном составе.

Рахар стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым.

Торек что-то записывал в планшет — до последней минуты.

Корат... Корат сидела на крыше портового здания, глядя на корабли сверху. Её хвост медленно покачивался.

А Сайра стояла прямо перед Колумбом.

— Вы вернётесь к себе, — сказала она. — Вернётесь и... что расскажите?

— Не знаю, — честно ответил Колумб. — Я расскажу королям что видел. Покажу товары. Объясню, что вы не демоны.

— И они поверят?

— Надеюсь.

Сайра наклонила голову.

— Кристофор. Что вы хотите от нас?

Колумб помолчал.

— Когда я плыл сюда, я хотел золото, — сказал он наконец. — Специи. Новые земли для короны. Славу для себя.

— А теперь?

— Теперь... — он посмотрел на город за её спиной. Башни, корабли, огни. — Теперь я хочу понять. Как вы это сделали. Как вы стали... такими.

Сайра улыбнулась — по-кошачьи, прищурившись.

— Время, — сказала она. — Много времени. И ошибок. И смертей. — Она помолчала. — Вы тоже сможете. Если не уничтожите себя раньше.

— Ты думаешь, мы можем себя уничтожить?

— Все могут. — Её голос стал серьёзным. — Мы тоже могли себя уничтожить. Давно. Но выжили.

Колумб кивнул.

— Спасибо, — сказал он. — За всё.

— Спасибо за что?

— За то, что не убили нас. За то, что