прошла наша семья, но это ничего не меняет. Я наблюдаю за ним исподтишка, избегая встречаться взглядом.

– Как бы мне ни нравилась эта сентиментальщина, может, хватит?

Он смеется, пепел с сигареты падает на его покрытые шрамами костяшки пальцев.

– Мне жаль, что ты потеряла сестру, Эви. Вроде бы, я тебе еще никогда об этом не говорил.

Я нервно сглатываю.

– Ну, разве что давным-давно.

Теперь я поворачиваюсь к нему, замечая, что его глаза полуприкрыты, а грива волос собрана в пучок.

– Ты когда-нибудь думаешь о своем отце, Зик?

Он мрачнеет.

– Постоянно.

– Ты любил его?

– Я думал, мы покончили с этим сентиментальным дерьмом, – ворчит он.

Я пожимаю плечами.

– Я передумала.

Он подносит сигарету к губам, затягивается, прежде чем выпустить еще одно колечко дыма.

– Он был придурком.

– Так, да или нет?

– Да, я любил его, – вздыхает он. – Хотя я сделал бы все возможное, чтобы не закончить так же, как он.

– Хм… – я замолкаю, сложив руки на животе. – А я бы сделала все, чтобы хоть немного походить на Нессу.

– Какая жалость, —он садится и смотрит на меня сверху вниз. – Если бы ты стала такой, как она, это была бы уже неты.

От его слов у меня перехватывает дыхание, щупальца отчаяния вырываются из-под земли и обвиваются вокруг моей груди, сжимая до тех пор, пока мое сердце не начинает стучать с такой силой, что кажется, еще немного, и оно разорвется от напряжения.

Зик встает, отряхивая штаны.

– Увидимся, Эви.

Он уходит, а я остаюсь лежать на земле, наслаждаясь тишиной.

Но впервые за многие годы одиночество кажется мне чуть менее комфортным и чуть более опустошающим.

Глава 15

Николас

Мотель на окраине Кинленда – дерьмовая дыра, но Сет выбрал его, поскольку это неприметное место, и мне не придется тратить два часа, выбираясь куда-то за город.

Единственным источником света на темной парковке являются мерцающие уличные фонари и тусклые желтые лампочки, освещающие дорожки. Припарковав машину, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что снаружи никого нет, а затем выхожу из кабины, иду к последней двери слева и дважды стучусь.

Из большого мусорного контейнера в нескольких футах от меня доносится слабая вонь мусора, заставляя меня сморщиться, а с дерева вдалеке ухает сова. За исключением этого и ровного гула машин, доносящегося с улицы, здесь царит тишина, но это не мешает моим поджилкам трястись, когда я еще раз оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что за мной никто не следит.

Дверь со скрипом открывается, и я вижу уставшее лицо Сета. Я рад его видеть, и он отступает в сторону, пропуская меня, прежде чем закрыть дверь. Сама по себе комната не представляет собой ничего особенного: широкая кровать в центре, небольшой темно-бордовый диван у стены и расставленные повсюду столы с компьютерными мониторами и записывающим оборудованием; этого достаточно, чтобы я понял, что он ведет здесь наблюдение не в одиночку.

На столешницах тут и там стоят пустые кофейные чашки, а от белых контейнеров из-под фастфуда поднимается кисло-сладкий запах китайской еды навынос.

Я шпионил, а они следили за каждым моим шагом.

– Здесь есть еще кто-то? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, прежде чем подойти к дивану и сесть.

Сет качает головой, проводя рукой по бороде, но ничего не говорит, и что-то в его поведении сбивает меня с толку, отчего у меня внутри все сжимается от беспокойства. Я отмахиваюсь от этого чувства, полагая, что он просто устал. Как и я.

– Завтра вечером состоится встреча.

Сет берет свою кружку с края стола и пересаживается на другой край дивана, вопросительно приподнимая бровь.

– Чего будете брать?

Я пожимаю плечами.

– Понятия не имею. Мне не сказали, что там будет, просто сообщили, что мы должны быть в указанном месте и забрать груз.

Он кивает, делая глоток из своей чашки.

– Ты не догадался спросить?

Его обвиняющий голос проносится через пространство между нами, поражая меня в самое сердце. У меня волосы встают дыбом от возмущения.

– Знаешь, я не в том положении, чтобы задавать слишком много вопросов, Сет. Может, меня и взяли в команду, но я все равно никто, понимаешь? Лишние вопросы сводят людей в могилу.

Он снова качает головой, пристально глядя мне в глаза.

– Верно.

Во мне вспыхивает раздражение.

– Все в порядке?

– Это ты мне скажи, – отвечает он, пожимая плечами.

Я протестующе вскидываю руки.

– Ладно, у меня нет на это времени. Если вы прокрутите вчерашнюю запись, то сами все услышите.

Хлопнув ладонями по коленям, я начинаю вставать, но останавливаюсь, когда он невозмутимо произносит:

– О, я прослушал запись. Жаль, что ее больше нет.

Дыхание со свистом вырывается из моих легких.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду, когда говоришь, что ее большенет?

Усмехаясь, он ставит свою кружку на кофейный столик и постукивает двумя пальцами себя по виску.

– Задумайся на секунду, Ник. Что могло произойти, чтобы я вдруг решил «потерять» улику?

– Я же просил тебя не называть меня так, – огрызаюсь я.

Стоит мне это произнести, как у меня в груди что-то екает от осознания того, что я сейчас веду себя совсем как Эвелина.

Застонав, я тру лицо ладонями.

– Вот, значит, чем мы теперь занимаемся, Сет? Говорим загадками?

– Слушай, дружище, – хмурится он. – Я знаю, что ты не идиот.

– И что? – повторяю я, начиная закипать.

– Давай я тебе кое-что объясню, – устало говорит он. – Сегодня утром я пришел сюда и просмотрел все, что поступило с твоей камеры прошлой ночью, – он указывает на серебряную цепочку у меня на шее. – И там было кое-что интересное, чувак. Лучшее, что нам удалось заполучить на данный момент. Эвелина Уэстерли? Вот же гребаная мразь.

У меня вдруг начинает сосать под ложечкой.

– А потом, черт тебя подери, мне пришлось удалить половину записанного материала, потому что ты не можешь держать свой член в штанах.

Я сгораю от смущения, ощущая, как замирает каждый мускул моего тела. Черт, как я мог быть таким тупым?

Сет проводит рукой по губам и своей короткой бороде.

– Итак, прокрутив в голове все варианты развития событий, я пришел к выводу, что, если Гален это увидит, он определенно решит, что