– Что, черт возьми, ты делаешь? – орет Лиам. – Иди сюда и помоги. Ради всего святого, похоже, у тебя в башке нет ни капли мозгов.

Мое сердце бешено колотится в груди, и я оборачиваюсь, понимая, что на складе осталась еще дюжина ящиков, но парни уже прекратили погрузку. Один из них захлопывает багажник и подбегает к двери со стороны водителя.

Лиам несется к складу с канистрой бензина в руках.

Откуда, черт возьми, она взялась?

Он начинает разбрызгивать бензин вокруг склада, заливая газоны. Я стою неподвижно, лихорадочно соображая, как бы это предотвратить.

Я оглядываюсь назад, отчаянно надеясь, что увижу выезжающие из-за поворота машины, но тщетно.

Лиам подходит ко мне, вытирая вспотевший лоб рукавом. Затем он бросает мне коробок спичек.

– Подожжешь эту халупу для меня, ладно?

Я завороженно смотрю на спички, а затем на склад, прежде чем встретиться взглядом с Лиамом.

– Но там же еще остались ящики.

– Что поделать, такова цена ведения бизнеса с крысами, – отвечает он, пожимая плечами.

Твою мать.

Если склад сгорит дотла, мы лишимся всех улик. Но если я этого не сделаю… Я снова смотрю в глаза Лиама.

– Что случилось, хитрец? – ухмыляется он, оценивающе меня разглядывая. – Ссыкотно?

Достав спичку, я подбегаю к зданию, чиркаю ею о коробок и бросаю на растущую вдоль его стен траву.

Она тут же загорается.

Развернувшись, я бегу обратно, внедорожник уже выезжает со стоянки, разбрызгивая гравий из-под шин. Лиам садится в свою машину и заводит двигатель. Мои легкие горят, когда я подбегаю к пассажирскому сиденью и прыгаю внутрь, как раз в тот момент, когда он трогается с места.

Пламя и дым поднимаются из-за наших спин, и мы успеваем сдернуть раньше, чем на сцене появляются мои ребята.

Но я уже знаю, что они найдут.

Ничего.

Два часа спустя мы все сидим в подвале «Желтого кирпича», тишина давит на нас тяжким грузом. Все на взводе, включая меня, но я ничего не могу поделать, позволив своим мыслям блуждать в прошлом. Фаррелл сидит во главе того самого стола, за которым два дня назад я трахал его дочь. С тех пор мы с ней не виделись.

– Я хочу знать, – произносит Фаррелл низким угрожающим тоном. – Кто, черт возьми, настучал копам? Кто оказался настолько глуп, чтобы не понимать, что у меня повсюду есть глаза и уши?

Никто из присутствующих не произносит ни слова.

Фаррелл вскакивает со своего места, ударяя кулаком по столу.

– Никто не хочет ничего сказать?

Лиам пристально смотрит на меня с другого конца комнаты, отчего моя грудь сжимается от тревоги, а сердце бьется в два раза быстрее.

Вдруг дверь в подвал распахивается, раздается стук каблучков по лестнице, но даже если бы я не слышал ее шагов, все равно понял бы, что это Эвелина. Как бы глупо это ни звучало, но, клянусь богом, я ее чувствую.

Она проходит прямо к своему отцу, даже не удостоив меня взглядом.

– Что случилось? – спрашивает она. Голос у нее резкий.

– Гребанаякрыса, вот что случилось, – злобно выплевывает Фаррелл.

Ее брови приподнимаются, и она оглядывает комнату, на мгновение ее взгляд задерживается на мне, и, черт возьми, у меня внутри все переворачивается.

Внезапно я ощущаю, как к моему лбу прижимается холодный металл, отчего меня мгновенно охватывает жар, а мышцы напрягаются.

Я поднимаю взгляд и вижу Лиама, чей пистолет упирается мне в кожу.

– Убери свою гребаную пушку от моего лица.

– Ни за что, салага, – усмехается он. – Пока ты не докажешь, что это не ты.

Откинувшись на спинку стула, я ухмыляюсь, хотя к горлу у меня подступает желчь.

– Яне обязан тебе ничего доказывать.

Фаррелл подается вперед, его острый взгляд останавливается на мне, и я уже знаю по нашему предыдущему разговору на складе, что ожидать от него помощи бесполезно.

Эвелина скрещивает руки на груди, лениво наблюдая за происходящим, как будто ее совершенно не волнует, что мне вот-вот всадят пулю в лоб. Скорее всего, она даже мечтает сделать это сама.

– Ты думаешь, мы поверим, что твое появление и утечка информации – это всего лишь совпадение? – рычит Лиам, еще сильнее тыча мне пистолетом в лоб.

Я вынужденно наклоняю голову, морщась от боли.

– Ты слишком агрессивный для человека, кому нечего скрывать, Лиам. Откуда нам знать, что это не ты?

Я встречаюсь взглядом с Зиком, стоящим в другом конце комнаты. Он прислонился к стене и молча наблюдает за происходящим, скрестив руки на груди и сжав челюсти.

Он нервничает.

– Это не он, – резко и решительно произносит Эвелина.

– Конечно, это не я, – кивает Лиам.

– Я говорю не о тебе, придурок. – Эвелина прищуривается и машет рукой, указывая на меня, – Это не он.

Ноздри Лиама раздуваются от ярости.

– Откуда ты знаешь, Баг? – спрашивает Фаррелл.

Она подходит ко мне, не сводя с меня пристального взгляда, и даже в такой дурацкой ситуации у меня внутри все переворачивается, когда она ловит мой взгляд. Встав рядом с Лиамом, который продолжает прижимать к моей голове пистолет, она насмешливо наклоняет голову.

Я улыбаюсь ей.

Она в ответ хмурится.

– Я уже проверила его. Он тот, за кого себя выдает. Кроме того, я уже несколько недель за ним слежу.

Я вздрагиваю от удивления.Какого хрена?

Не может быть, чтобы она за мной следила. Если это правда, Эвелина должна быть в курсе, что я заезжал в тот мотель, а если она это знает, какой смысл ей утверждать, что я не крыса?

– Лиам, – продолжает она. – Я знаю, что той ночью он задел твое самолюбие, когда вы занимались выяснением, чей член больше, но ты не можешь убивать кого-то из наших парней только потому, что он тебе не нравится.

Он крепче сжимает пистолет, клацая предохранителем.

– Это крыса, Эви. Говорю тебе.

Я замечаю, как ее рука скользит по бедру раньше всех остальных, и через несколько секунд она прижимает свой «Дезерт Игл» к его подбородку.

– Это не так, – спокойно говорит она.

Он опускает на нее взгляд.

– Правда, Эви? Ты знаешь меня столько времени и заступаешься за этого парня?

Она ухмыляется, снимая свой «Игл» с предохранителя.

– Лиам, – вмешивается Фаррелл. – Собери всех ублюдков, которые знали, что должно было произойти сегодня вечером, и