Он замирает, прекратив двигаться.

– А теперь отвали от меня, – выдавливаю я.

Я вновь вырываюсь из его объятий, и на этот раз он отпускает меня, в его глазах не отражается никаких эмоций.

– Ладно, ты победила, – произносит он, качая головой. – Это того не стоит.Ты этого не стоишь.

У меня щемит в груди от тоски, но позволяю ему уйти, потому что не хочу его видеть.

Дороги выстилают кирпичами, Но мы лежим здесь без движения. Тоскливо чахнем днями и ночами, И в будущем не чаем избавления. Тебе судьбой начертано летать, Мне – прозябать внизу, в цветах. Но знаю я, мы встретимся опятьКогда-нибудь в чужих краях.

Из коридора доносится смех, и я торопливо захлопываю блокнот, лежащий на кухонном столе, как раз в тот момент, когда внутрь, вальсируя, входит сияющая Дороти.

За ней по пятам следует Брейден.

Она не замечает меня, щебеча о какой-то ерунде, но глаза Брейдена тут же находят мои, словно мы – два магнита, которых неудержимо тянет друг к другу.

Воздух становится гуще, и я хватаюсь за край кухонной стойки.

Дороти замолкает на полуслове, проследив за его взглядом.

– О, Эви, – произносит она, слегка улыбаясь.

– Где ты была? – спрашиваю я, наклонив голову набок.

Дороти никогда не принимала особого участия в наших темных делишках, поскольку отец трепетно следил за тем, чтобы ее жизни ничего не угрожало, но обычно она проводит с нами больше времени, чем в последнее время.

– Я была занята, – коротко отвечает она. – Знаешь, у некоторых людей есть куча других дел, кроме как сидеть целыми днями и мечтать, царапая что-то в блокноте. А что такое? Неужели ты обо мне беспокоишься?

– Просто любопытно, – хмыкаю я, пожимая плечами.

Однако мне не все равно, потому что в последнее время наш отец все чаще отправляет ее по каким-то мутным поручениям, о которых я ничего не знаю. Я мысленно делаю заметку приглядывать за ней повнимательнее.

Брейден усмехается, и я прищуриваюсь, сверля его взглядом.

– Что такого смешного я сказала, сталкер?

Он закрывает рот ладонью, сдерживая усмешку.

– Просто меня позабавила мысль о том, что ты можешь о ком-то беспокоиться.

Я наклоняю голову, ощущая, как раздражение поднимается к горлу, оседая на языке.

– Я бы больше беспокоилась о твоей склонности перескакивать с одной игрушки на другую и гораздо меньше о том, что меня заботит.

Не успевают эти слова слететь с моих губ, как я осознаю, что совершила ошибку, но уже слишком поздно. Я позволила своим эмоциям выплеснуться наружу.

Дура.

Его взгляд мрачнеет.

– Ничего себе. С тех пор, как я была здесь в последний раз, вы неплохо между собой поладили, – вмешивается Дороти, и я слышу в ее голосе нотки ревности.

– Не волнуйся, – улыбаюсь я. – Он может и дальше быть твоей болонкой, Дороти. Я не собираюсь браться за обучение новых щенков.

Он ухмыляется, опираясь локтями о стойку.

Дороти приподнимает свою идеально ухоженную бровь.

– Тебе нужно обучение, Брейден?

– Зависит от обстоятельств, – парирует он. – Если я сделаю лужу у тебя в доме, ты ткнешь меня в нее носом?

Ее щеки так сильно алеют, что я удивляюсь, как она не падает в обморок, и закатываю глаза, раздосадованная тем, как сжимается от волнения моя грудь.

– Ты отвратителен.

– Да, милая, очевидно, что ты меня ненавидишь, – посмеиваясь, произносит он. – Мы друг друга понимаем.

Я беру свой блокнот, прижимая его к груди, и он обращает на него внимание.

– Что это? – спрашивает он.

– Эви пишетлюбовные заклинания. Разве это не мило? – хихикает Дороти, прикрывая рот рукой.

– Неужели? – удивляется он. – Ищешь любовь, красотка?

Мое сердце замирает от этого ласкового обращения – так он называет меня, когда мы остаемся наедине, – улыбка Дороти тут же меркнет, и атмосфера в комнате становится более зловещей.

Впрочем, я не обращаю на это внимания.

– Возможно, я ищу, кого бы мне проклянуть. Хочешь стать добровольцем?

Он засовывает большие пальцы в карманы своей кожаной куртки и покачивается на каблуках.

– Может быть.

– Уф, – громко стонет Дороти. – Какая скука! Мне скучно, – она поворачивается к Брейдену, который не сводит с меня горящего взгляда, словно пытается выжечь клеймо на моей душе. – Не хочешь посмотреть фильм?

Он, наконец, перестает на меня пялиться и смотрит на нее, переминаясь с ноги на ногу и поглаживая затылок.

– Я, э-э… на самом деле, не могу. Меня сюда вызвала злая ведьма, – говорит он, тыча в меня большим пальцем.

В любой другой ситуации я бы возмутилась, но зависть на лице Дороти, заставляет меня прикусить язык. Кроме того, это правда. Мне нужно, чтобы он проехался со мной в одно местечко. Нам надо кое-кого проведать.

– Жаль, что тебе так не повезло, – говорит она, морща нос. – Ладно, все равно папа хочет, чтобы я для него кое-что сделала. Ну, ты знаешь… разные деловые вопросы.

Меня охватывает раздражение от того, что папа снова заставляет ее чем-то заниматься, а я не знаю, чем именно. Хотя, возможно, она просто лжет, чтобы вывести меня из себя. С Дороти никогда нельзя быть ни в чем полностью уверенным.

– Вот что я тебе скажу, – внезапно произносит Брейден. – Как только я закончу с делами, то заеду за тобой, и мы сможем где-нибудь перекусить вечером. Ты расскажешь мне о том, как провела день, и о своих важных делах.

Ее лицо озаряется от радости, и гнев захлестывает меня, словно поток, бьющий из прорванной плотины.

Я закрываю глаза, ощущая, как у меня трясутся руки от ярости, и начинаю считать в обратном порядке.

Десять, девять, восемь…

Глава 18

Николас

На кончике моего языка вертится тысяча разных вопросов, но я смотрю на Эвелину и не понимаю, как мне к ней с ними подступиться. Я вижу, что она расстроена, и мне хотелось бы думать, что это из-за моего флирта с ее сестрой, но, скорее всего, она просто несчастная девушка, которая ненавидит мое общество.

Она четко дала понять, как ко мне относится, и как бы ни было забавно выводить ее из себя, лучше держаться от нее на расстоянии. Как ради собственного душевного равновесия, так и ради работы. Я могу