не переговоры, и, что бы ты ни думал, я твой судья, присяжные и палач в одном лице. А это означает, что ты должен мне отвечать, – лезвие скользит ниже, я провожу им по горлу Киллиана, ощущая тошнотворное чувство удовлетворения, когда оно сначала встречает сопротивление, а затем вонзается в его кожу, и на металл начинает капать кровь.

Он скулит, и от этого звука у меня по спине пробегают мурашки.

– С чего ты взял, что можешь подделывать мой товар?

– Он сказал мне, – заикается он.

– Кто? Это Бенни велел тебе это сделать? Твой двоюродный брат? – мурлычу я, – скажи мне, и все закончится.

Он сжимает губы.

Вздохнув, я качаю головой и убираю лезвие от его горла.

– Хорошо, – говорю я, подхожу к столу и беру один из перефасованных пакетов, а затем возвращаюсь обратно.

Мои каблуки стучат по деревянному полу, когда я подхожу к нему и киваю Брейдену.

– Запрокинь ему голову, щенок.

Брейден играет желваками и свирепо смотрит на меня. Мое сердце начинает бешено колотиться, когда я решаю, что он не собирается мне повиноваться, возможно, не в силах смириться с произошедшим. Но затем он медленно кивает, наклоняется и тянет Киллиана за спутанные светлые волосы назад, открывая мне его порезанное горло.

– Ты не очень-то сопротивляешься, Киллиан, – говорю я, склоняясь над ним с пакетом в руке. Я разрезаю его кончиком ножа. – Меня этопочти разочаровывает.

Киллиан сжимает челюсти, но мои пальцы грубо впиваются ему в рот и разжимают его, раздирая ногтями плоть. Я пихаю пакет ему в рот, порошок сыпется в горло Киллиана, он давится и сплевывает. Я старательно отворачиваю лицо, чтобы ни одна капля слюны случайно не залетела мне в ноздри.

Крепко схватив его за подбородок, я роняю пакет и подношу нож плашмя к его рту, не позволяя ему выплюнуть остатки.

– Глотай.

Слезы текут по его лицу, и он вырывается из хватки Брейдена. Тот зажмуривается, но продолжает удерживать его на месте.

Наконец, кадык Киллиана дергается, когда он проглатывает оставшийся порошок.

– Как думаешь, этого достаточно, малыш? – мурлычу я, скользя лезвием вниз, пока оно не упирается ему в яремную вену. – Я собираюсь спросить тебя еще раз, – шепчу я. – Кто?

– Лиам. Он хочет… хотел подкопить немного наличных. Чтобы мы могли сбежать отсюда, прочь от этого дерьма. От всех вас, гребаных засранцев Уэстерли.

Моя рука, лежащая на его спине, непроизвольно вздрагивает, и он дергается вперед, застав меня врасплох. Мой нож вонзается ему в горло, кровь хлещет фонтаном, теплая жидкость орошает мою кожу. Глаза Киллиана закатываются, а затем он обмякает, и душа покидает его бренное тело.

Какое-то неимоверно долгое мгновение я в шоке смотрю на это, тишина вокруг нас становится густой и тягостной. Затем я отступаю назад и вздыхаю, глядя на весь этот беспорядок и на свои руки, заляпанные красным.

– Что ж, это прискорбно.

Брейден отпускает тело Киллиана и встает, уставившись на меня пустыми глазами, словно видит меня впервые.

Внутри меня все сжимается, но я прогоняю это странное для меня чувство. Это нормально, когда людям не нравится то, что они видят. Теперь Брейден понимает, что я не та девушка, которую он себе представлял, – и это к лучшему.

– Позвони Зику, – приказываю я. – Скажи ему, что нам нужно встретиться в химчистке.

Брейден нервно сглатывает, его кадык дергается.

Я щелкаю пальцами перед его лицом.

– Эй! Есть кто живой? Давай, звони. Он поймет, что это значит.

Затем я разворачиваюсь и выхожу за дверь. Подойдя к машине, я проскальзываю внутрь и трясущимися руками достаю из бардачка детские салфетки, чтобы попытаться вытереть кровь.

Глава 20

Николас

По дороге обратно домой я молчу.

Эвелина тоже не произносит ни слова, ее покрытые кровавыми пятнами руки, лежащие на коленях, слегка дрожат. Я не могу понять, то ли это от избытка адреналина, то ли потому, что она не такая хладнокровная, какой пытается казаться. В любом случае, я ненавижу себя за то, что беспокоюсь о ней.

Мои мысли мечутся, словно рой взбесившихся ос. Сожаление о том, что я ее не остановил. Тревога, потому что я уже наполовину убедил себя, что все в порядке. Что яправильно поступил, не став ничего предпринимать.

Если бы я вмешался и спас этих двоих, то раскрыл бы себя. К тому же, если быть до конца честным, спасение двух преступников не входит в список моих приоритетов. Какая-то мстительная часть меня верит, что они получили по заслугам.

Хуже всего то, что я, несмотря на произошедшее, не злюсь на Эвелину. Все, чего я действительно хочу, это убедиться, что с ней все в порядке. Чушь собачья, потому что именноона все это устроила!

Я не хочу признаваться самому себе, что это обо мне говорит, поскольку, хотя в моей работе важно не показывать эмоций, я все еще федеральный агент. Предполагается, что мнене все равно. Но когда речь заходит о дегенератах, которые добавляют в товар яд, что вызывает у потребителей смерть, мне становится трудно оставаться беспристрастным.

Эвелина выскакивает из машины, как только мы въезжаем на круговой разворот, мигом поднимается по ступенькам и влетает внутрь. Я остаюсь сидеть, крепко сжимая пальцами руль, пытаясь мысленно уговорить себя сделать то, что я должен и хочу сделать.

Что я действительнодолжен сделать, так это пойти к Сету и все рассказать. Кэп должен узнать о произошедшем, чтобы мы могли собрать больше улик для этого дела. В Кинленд-Хайтс осталось лежать два трупа, и у Эвелины руки в крови. Кроме того, там есть куча товара, которая может приблизить нас к разгадке того, кого, черт возьми, мы на самом деле пытаемся поймать.

Вместо этого я неподвижно сижу в своей машине, слушая рокот вибрирующего двигателя, и тепло, вырывающееся из вентиляционных отверстий, греет мою кожу. Я понятия не имею, почему торчу здесь и чего жду… кто знает? В любом случае, минуты продолжают бежать, а я все медлю. Наконец, спустя, как мне кажется, несколько часов, я решаю уехать.

Я должен сделать то, что должен.

Ничего другого мне не остается.

Я выкатываюсь с парковки, но прежде чем успеваю нажать на газ, мое внимание привлекает какая-то тень, крадущаяся вдоль особняка. Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть, что это.

Оказывается, что это невысокий человек с растрепанным пучком волос, в черной толстовке, скрадывающей очертания