что я съела меньше сладкого, помогает лучше себя чувствовать.

Когда мы добираемся до Печи, мое сердце начинает биться в унисон с заполняющем зал грохотом механизмов. Это место больше Кормушки раз в десять, и в глубине его полыхает огонь. Кажется, будто пламя живет само по себе. Фигуры, которые я различаю вдалеке, без остановки подкармливают его. Над огнем висит котел, поражающий своими размерами. Он мог бы вместить почти всех детей, находящихся в зале.

То, что находится внизу, поражает меня не меньше. Конвейерные ленты с товарами тянутся среди рядов детей, которые монотонно делают одни и те же движения. Жара удушающая. Запах отвратительный: смесь дыма и пота, которым покрыты дети. Он стекает ручьями с их лбов, шей и подмышек. Их одежда насквозь мокрая. В конце концов я оказываюсь в таком же состоянии, хотя даже не начинала работать.

Теперь я понимаю, почему Фабрика зовётся Фабрикой.

– Что это за место? – резко спрашиваю я. Замечаю, что мой голос охрип.

Бэйби проводит рукой по моей мокрой спине.

– Позволь представить тебе Печь, Бланш. Здесь мы работаем на конвейере. Никакого отдыха, пока не будет выполнена дневная норма. Тебе повезло, сегодня мы имеем дело с игрушками.

В этом зале я ощущаю себя крошечной.

– Почему это повезло?

– Обычно мы зашиваем дырявую одежду, стираем её или сортируем мусор. Носим мешки с мукой и сахаром, по весу едва ли легче нас самих…

– Зачем вам мешки с мукой и сахаром? – перебиваю я удивленным тоном.

– А ты думаешь, откуда берется еда? Мы подготавливаем сырье, а затем несем его в Котел.

Увидев мое озадаченное выражение лица, Бэйби уточняет:

– Кухни, если так понятнее. Это одно из самых страшных мест на Фабрике. Там дети, отобранные Ей, готовят с утра до ночи, чтобы нам было, что есть на следующий день.

Перед моими глазами появляется лицо Грога.

– Там мы оказываемся, когда… – начинает он, а затем показывает, будто отрубает себе голову.

Я сглатываю.

Грог и Бэйби занимают места у конвейера и предлагают мне сделать то же самое. Я повторяю за ними, копирую каждое их движение. Так я постепенно понимаю, как ремонтировать кукол и клоунов с мягкими взглядами и улыбающимися лицами. Несколько часов подряд мы работаем в полной тишине. До меня доносится только треск пламени и свистящее дыхание Теней, которые наблюдают за нами.

Пару раз я пытаюсь задать Бэйби вопрос, но она не дает мне его произнести. Дети вокруг нас тоже молчат. Я наблюдаю за ними в те моменты, когда мои руки не заняты резиной, холстом и марлей. Их глаза унылы и покорны. У некоторых заметно повреждены руки, что может говорить лишь об одном: жизнь в этих стенах нелегкая. Когда дети, отправляясь на поиски гигантских поленьев, проходят мимо нас, я замечаю ожоги на лицах тех, кто занимается разжиганием огня. Младшие из нас хмурятся. Никто не заслуживает такой участи. Их настроение в конце концов передается и мне. В течение долгих часов принудительного труда я задаюсь многочисленными вопросами. Один из них возникает чаще всего. В конце концов он вытесняет все остальные.

Спустя шесть часов – время мне подсказывает Грог – я всё ещё думаю об этом: есть ли способ сбежать с Фабрики?

Выйдя из Печи, мы возвращаемся в Кормушку.

Обед нам подают такой же сытный и калорийный, как завтрак. Конфеты, печенье, сладкие пирожные, разноцветное желе, шоколадные фонтаны и фрукты в сиропе. Я ем всё подряд, не обращая внимания на молчаливые протесты разума, которые всплывают в голове, стоит сделать очередной укус.

Как только еда на столах заканчивается, мы возвращаемся в Печь. На этот раз мы с Бэйби колем дрова, чтобы было, чем кормить гигантский огонь.

В конце дня, когда мы в последний раз возвращаемся в Кормушку, руки у меня опухают и покрываются волдырями. Я сметаю сладости с нескольких тарелок и тут замечаю, что по мере того, как я ем, мои руки заживают.

Магия действительно существует.

Я больше не могу этого отрицать.

Но в то же время боюсь её.

На этот раз ребята ведут себя более оживленно во время еды.

Краем глаза я замечаю, что двое детей отказываются есть. У них бледная кожа и тёмные круги под глазами. На них страшно смотреть. Другие ребята, наполняя тарелки, дают им советы, но дети не слушают их. Со слезами на глазах они смотрят на Тени, замерев от ужаса.

Я наблюдаю за этой картиной с изумлением. Впервые вижу детей, которые не хотят есть сладкое. Только вот двое заключенных, мальчик и девочка, по-прежнему отказываются от предложенной им еды. И наши надзиратели это замечают.

С шумом, нагоняющим тревогу, перед нами возникают два существа. Они вытягиваются позади мальчика с девочкой в тот самый момент, когда я проглатываю желе со вкусом малины. Мы с Бэйби и Грогом распахиваем глаза, услышав шепот Тени:

– Е-е-е-есть.

От гнева в её голосе дрожит каждый звук. Дети не собираются подчиняться, и, поняв это, все в комнате замирают, затаив дыхание.

– Н-нет, – говорит мальчик, он посмелее.

– Е-е-е-есть, – рычит вторая Тень.

Она выпускает острые когти и царапает деревянный стол прямо перед глазами детей. На их месте, думаю, я бы уже сдалась. Мне кажется, один из ребят, сидящих напротив, только что обмочился.

– Н-е-е-ет? – повторяет первая Тень, приближаясь к тем детям.

Девочка начинает плакать, мальчик еле-еле сдерживает слезы. Но то, что следует за этим, оказывается для меня абсолютно неожиданным.

Не говоря больше ни слова, Тени хватают детей за руки, вонзая когти в кожу, и выводят их из Кормушки. Сопротивляясь, мальчик с девочкой кричат во всё горло, но никто не приходит им на помощь. Из ран течет кровь. Все отворачиваются и продолжают есть, но я, должна признаться, настолько ошеломлена жестокостью увиденного, что остаюсь сидеть неподвижно на скамье.

Как они исчезают из поля зрения, я опускаю печенье, которое собиралась съесть, обратно на тарелку.

– Что они сделают с этими детьми? – спрашиваю я чуть громче, чем следует.

– Ешь, – шепчет Бэйби.

Но я замечаю, что она тоже с трудом опустошает свою вазочку со сливками.

– Грог? – окликаю его я.

Парень вздыхает и вытирает пальцы.

– Не думай о них, Бланш. Они знали, к чему это приведет, когда отказывались от еды. Все знают, что происходит, когда ты отказываешься от Её еды.

– Я не знаю, – огрызаюсь я, нахмурив брови.

Взгляд красивых зеленых глаз парня останавливается на мне, а потом он заявляет:

– Если ты откажешься есть, Тени уведут тебя к Ней,