class="p1">– Я же говорил. Она хочет, чтобы мы ели и работали – этим мы и занимаемся целыми днями. Поспать и на следующий день по новой. Пока однажды Она не выберет тебя. Тогда ты больше не вернешься. Почему – сама догадайся.

Мне не нужны догадки. Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди. Проходит минута, прежде чем мне удается подавить накатывающую волну ужаса.

– Ты ещё тут, Бланш? – проверяет Грог.

Я соплю в ответ и, чтобы отвлечься от его слов, задаю следующий вопрос.

– Как ты сюда попал? – спрашиваю я, понижая голос до шепота. – Какую Иллюзию Она тебе показала?

Я слышу, как он вздыхает, и в этот момент Тень шипит прямо возле моей камеры. Я сжимаю в руке мелки, пытаясь придать себе храбрости. К счастью, существо проходит мимо, и я позволяю себе ненадолго расслабиться.

– Мне было пятнадцать, когда это случилось, – начинает сосед. – Я стоял на улице совсем один. За пару лет до этого я сбежал из дома и нашёл заброшенный дом, где тайком ночевал. Как-то раз я спал и вдруг услышал, как кто-то пел во дворе. Открыл окно, а пустырь, который там был, исчез. Вместо него – прекрасное озеро, окружённое лесом, и горы вдали. Прямо как в сказке. До того, как сбежать, я обожал рыбалку и походы, и эта картина, возникшая при лунном свете, просто заворожила меня. Я попал в её сети, стоило мне переступить порог. Повёл себя как дурак. Можно было догадаться, что что-то не так. Никто в здравом уме не подойдёт к незнакомке в капюшоне. Но я вышел к ней. Мы поговорили, и Она пообещала, что всё это будет моим. Что я смогу жить здесь вечно. Нужно было выполнить лишь одно условие. В рождественскую ночь, когда на небе исчезнут все звезды, я должен был, стоя в воде, произнести своё имя. Так я и сделал. А потом пришли Тени.

Я внимательно слушаю его историю, но что-то не сходится.

– Прости, Грог. Но я не понимаю одного… Ты сказал, что тогда тебе было пятнадцать, но вчера ты говорил, что тебе сейчас столько же. Хотя ты уверял, что провел здесь уже несколько лет.

– На Фабрике время на нас не действует. Тебе всегда будет семнадцать, Бланш. Здорово было бы обрести вечную молодость, но только не здесь.

Это осознание вгоняет меня в оцепенение. К счастью, Грог продолжает говорить – я бы точно не смогла.

– А ты? – спрашивает он так, будто мы обсуждаем что-то обыденное. – Как ты сюда попала?

– Сглупила, как и ты, – грустно отвечаю я. – До этого я жила в приюте. Я не была одна. У меня были Братья, Сестры, Матушка и Крёстная… Мне бы радоваться этой тихой жизни, но мне всегда хотелось сбежать. Я не могла сопротивляться этому желанию. Нам запрещали выходить за пределы приюта, а я не понимала почему. А потом однажды вечером я увидела Её. Она показала мне целый город, полный огней и чудесных ароматов. Я никогда раньше не видела мира снаружи. Как и тебе, Она велела мне в рождественскую ночь произнести имя, но то было имя Матушки. Ворота, которые защищали нас, открылись, и Тени забрали меня.

– Мне жаль… Но не будь чересчур строга к себе. Все мы попались в эту ловушку. И на нас дело не закончи…

– Грог? – перебиваю я его, охваченная внезапным ужасом.

– М-м?

– Думаешь… мои Братья и Сестры в безопасности? – выдавливаю я, ощущая ком в горле. – В смысле… То, что я открыла ворота… Это же не могло открыть Ей к ним дорогу?

– Думаю, та, кого ты называешь Матушкой, знает, что делает. Если ворота открылись, она наверняка приняла меры, как только обнаружила твоё исчезновение. Если бы твои Братья и Сестры нужны были Ей так же, как ты, они бы уже были здесь. Она всегда добивается своего. Тебе скорее стоит волноваться о себе.

Он прав, одна мысль о том, что Она может заколдовать кого-то из воспитанников, ужасает меня. Я откладываю мелки, чтобы ненароком не раздавить их в руках. Кладу их рядом. Того, что они лежат неподалеку, хватает, чтобы успокоить бешеный стук моего сердца.

– Итак, сколько ты здесь, если быть точнее? – спрашиваю я, чтобы выкинуть из головы мысли о воспитанниках.

– Мне это не узнать, – отвечает Грог. – Время здесь течет иначе. Да, сирена знаменует о начале и конце дня, но я в этом не уверен. Если считать по дням – пять лет.

– И сколько детей тут появилось за это время?

– Я не слежу за этим, Бланш. Зато считаю тех, кто уходит.

Я жду несколько секунд, прежде чем прошептать:

– Сколько?

– Двести тридцать девять.

Я замолкаю. И он тоже.

Думаю о том, что рассказали мне Бэйби и Грог о Фабрике, и о недавних деталях, которые теперь нужно осмыслить. Мне ещё многое предстоит узнать об этом месте, но суть я уловила.

Нам нельзя здесь оставаться.

Что бы мне ни говорили, я найду выход.

Я сбегу отсюда.

На следующий день всё происходит точь-в-точь как в предыдущий.

Сирена и перерывы на еду – вот и весь ритм нашей жизни здесь.

Пожалуй, я могла бы к этому привыкнуть, если бы не Её Тени. И не наказания, которые обрушиваются на тех, кто осмеливается Ей перечить.

Каждый вечер, когда я ложусь спать, ко мне приходят новые кошмары – в дополнение к тем, что преследовали меня ещё до того, как я попала на Фабрику. А дети… они ничуть не лучше. По ночам их рыдания становятся громче, превращаясь в отчаянные стоны. Я слышу мольбы о помощи, крики, разрывающие сердце. И наутро всё по новой.

Когда мы идем по туннелям, я изучаю каждую щель, каждый угол, пытаясь найти выход, которые могли не заметить другие. Грог лишь усмехается, видя мои попытки. Он давно раскусил мой план. В такие моменты он лишь качает головой, но меня это не останавливает. Я найду выход. Во что бы то ни стало.

Через несколько дней, едва загораются лампы, сверху раздаётся грохот. «Новичок», – поясняет Грог. Новоприбывший мальчик не умолкает. Собираясь спускаться в Кормушку, я слышу его крики, эхом разносящиеся по коридорам.

– Кто-то же к нему подойдет, да? – спрашиваю я Бэйби.

Она, как обычно, ждёт меня у камеры, чтобы отправиться вместе на завтрак. Это уже вошло в привычку. Несмотря на нашу разницу в возрасте, Бэйби, кажется, повидала многое из того, что мне никогда не предстоит пережить.

– Завтра схожу, – отвечает