она привычным мягким тоном. – В первый день лучше не лезть. Большинство детей напуганы. Некоторые вообще могут быть опасны. Я прекрасно это знаю. Сама такой была.

– Мне сложно представить тебя агрессивной.

Я вздергиваю одну бровь.

– Мне тоже, – неожиданно произносит Грог прямо у меня над ухом.

Его внезапное появление заставляет меня вздрогнуть. Парень довольно хихикает. Бэйби улыбается.

– Но я правда была такой, – уверяет она. – Грога тогда ещё не было, поэтому он не сможет подтвердить, но мне действительно было тяжело привыкнуть к этому всему…

– Не понимаю тебя. Здесь же чертовски здорово! – иронично заявляет парень. – Есть, работать, есть, работать, есть, спать – и так по кругу. Прямо пятизвёздочный отель.

В этот момент мимо нас проходит ребёнок с синеватой кожей. Он кривится, услышав эти слова. Я пытаюсь улыбнуться ему в знак извинения, но он демонстративно меня игнорирует. Кроме Бэйби и Грога, мне пока не удалось нормально пообщаться с другими детьми. Пока мы спускаемся на первый этаж, я делюсь с друзьями этим наблюдением.

– Большинство предпочитает не сближаться, – поясняет Грог. – Зачем привязываться к кому-то, если он может исчезнуть в любой момент? Это больно.

– Но быть каждому самому по себе – тоже не выход, – возражаю я. В голове уже созревает план.

Если бы дети начали доверять друг другу, мы могли бы вместе найти способ сбежать и, возможно, даже одолеть ведьму.

– Бланш, я от тебя устаю, – вздыхает Грог.

– От тебя это звучит как комплимент, – впервые за всё время здесь я позволяю себе отпустить шутку.

Мой сосед ухмыляется:

– Так и есть.

Мы приходим в Кормушку последними. На месте я пытаюсь заговорить с другими детьми или хотя бы поймать чей-то взгляд, но большинство молчат. Они слишком напуганы, чтобы ответить на мои робкие жесты. Все сосредотачиваются на еде. Разочарованная, я в конце концов поступаю так же.

Когда приходит время возвращаться в Печь, я пытаюсь осмотреть зал целиком. Поскольку сегодня моя очередь подбрасывать дрова, мне приходится пересечь всё помещение, чтобы подойти к гигантскому огню, поэтому по пути я стараюсь незаметно изучить окружающее пространство. Я уже привыкла к присутствию Теней. Пока я веду себя тихо и выполняю работу, они меня не трогают. И это к лучшему.

Однако, осматриваясь, я не замечаю ничего подозрительного – ни щелей, ни чего-либо другого, что выделялось бы на фоне каменных стен.

Недовольная, я возвращаюсь в Кормушку вместе с друзьями. На этот раз без происшествий. Правда, я замечаю, что у некоторых детей блестят глаза, но они всё равно усердно продолжают есть.

Во второй половине я возвращаюсь в Печь, где занимаю место за конвейером. На этот раз мы сортируем детали настольных игр. Вокруг меня около двух десятков пар ушей, которые могут меня услышать. Возможно чуть больше, если я буду говорить громче. Не знаю, разрешено ли это, но я долго обдумывала эту идею. Это единственный способ наладить отношения с другими детьми. Я решаю рассказать им одну из историй, которые так нравились моим воспитанникам.

– Жило-было двадцать пять оловянных солдатиков… – внезапно начинаю я, не прерывая работу. – Все братья, рожденные из старой оловянной ложки. С ружьями у плеча, с гордо поднятыми головами, они с гордостью носили свои красные и синие мундиры.

Краем глаза я наблюдаю за реакцией заключенных. У большинства на лицах отражается удивление, но всё же они меня слушают.

Что ж, продолжаем.

– Когда открыли коробку, они услышали свои первые слова в этой жизни: «Оловянные солдатики!» Их прокричал мальчик, хлопая в ладоши от восторга. Ребенок получил их в подарок на день рождения и тут же выстроил в ряд на столе.

Я сглатываю, когда прямо над моей головой проплывает Тень. Жду, что она заставит меня замолчать, но она ничего не говорит, и я продолжаю:

– Все солдатики были одинаковые, кроме одного. У него не было одной ноги, потому что его отливали последним, когда олова уже не хватало. Но на этой одной ноге он стоял так же твердо, как остальные на двух. Мальчик, который получил солдатиков в подарок, расставил их вокруг картонного замка. Одноногий солдатик был доволен – с его места было отлично видно всю комнату мальчика. Чуть поодаль за бумажными деревьями сверкало зеркало, изображавшее озеро. По его глади скользили восковые лебеди. Это была чудесная картина, но прекраснее всего была девушка, застывшая у распахнутых ворот замка.

На несколько секунд я делаю паузу и прислушиваюсь. Жду реакцию. Мои руки и руки соседей продолжают механически работать, но тут я слышу покашливание – оно явно предназначается мне. Сосед справа смотрит на меня с такой напряженной сосредоточенностью, что даже забывает моргать.

– А что было дальше? – едва слышно шепчет он.

Я бросаю ему улыбку и продолжаю:

– Эта девушка была вырезана из бумаги. На ней была пышная юбка и узкая голубая лента, на которой сверкала блестка, едва ли меньше её головы. Девушка была танцовщицей. Она подняла руки и стояла на одной ноге, другую грациозно вытянув так высоко, что солдатик её даже не разглядел. Он решил, что у танцовщицы, как и у него, всего одна нога. «Вот она – моя идеальная девушка, – подумал солдатик. – Но она, должно быть, принцесса. Живёт в замке, а у меня лишь коробка, да и та на двадцать пять человек. Не место ей там… И всё же я бы хотел с ней познакомиться». Дни шли, а солдатик не сводил глаз с танцовщицы, любовался ей с утра до вечера. Пока однажды мальчик не решил устроить сражение между оловянным войском и фигурками диких зверей. Но так как у солдатика не было одной ноги, на войну его не взяли. Мальчик приказал ему охранять даму у озера и поместил их вместе в замок. Тем временем снаружи между игрушками бушевала жестокая битва.

– Как же мир тесен! – подумал солдатик, когда увидел рядом прекрасную танцовщицу.

Он был так растроган, что готов был заплакать оловянными слезами, однако этого не произошло… Он смотрел на неё, она – на него, но никто из них не смел заговорить.

Я снова думаю прервать рассказ, но тут ребенок, сидящий напротив, слегка пинает меня под столом.

– Так он в конце концов пригласил к себе танцовщицу? – шепчет он с любопытством.

Но прежде чем я успеваю ответить, у меня за спиной раздается новый голос – говорит девочка.

– Он бы не смог. У него всего одна нога, дурачок. Я знаю, чем всё закончилось. Пришла Она и сплела Иллюзию вокруг солдат, которые в итоге проиграли войну. Потом Она забрала оловянного солдатика и танцовщицу на Фабрику