она хочет, чтобы я отдохнула, но вопросы рвутся наружу помимо моей воли.

– Ты сказала, что помогаешь нам уйти отсюда, когда мы становимся совершеннолетними. А на Фабрике Грог говорил, что я бы никогда не встретила Её, если бы мне было восемнадцать… Что это значит?

Матушка становится серьезной.

– В восемнадцать лет, покидая Литлвуд, вы всё забываете. Вы попадаете в реальный мир, такой, каким его знают все, и магия в вашей жизни больше не появляется. Но пока вы ещё дети, на вас действуют Её чары. Поэтому такие места, как Литлвуд, и существуют.

– Литлвуд – не единственный приют, защищающие детей от Неё?

– Нет. – отвечает Серафина. – Но сейчас тебе стоит отдохнуть, Майя. Я уже достаточно тебе рассказала на сего…

– Последний вопрос, – перебиваю я настойчиво. – Как становятся Матушкой?

Серафина тихо смеётся.

– Зачем тебе это? Планируешь позже занять моё место?

Я киваю. Моя серьезность, кажется, впечатляет её.

– Обсудим это позже. Хотя я думала, став совершеннолетней, ты захочешь посмотреть мир.

– Мне хватило приключений… Правда. Я хочу защищать своих воспитанников…

– И всех потерянных детей, – заканчивает она за меня.

Я киваю. Именно так. Матушка улыбается.

– Мы ещё вернемся к этому разговору, хорошо? Кажется, тебя ждут…

Она открывает дверь, впуская в комнату Лиона и Наоми с едой и напитками в руках.

– До завтра, Майя.

– До завтра, Матушка.

На следующий день мы с Лионом бродим по двору.

С тех пор как я вернулась, Матушка с Крёстной заботятся о воспитанниках и отвечают на все их вопросы обо мне. Наоми тоже постоянно в делах, а мне велели отдыхать несколько дней.

Не могу дождаться встречи со всеми.

Но пока я отдыхаю. Как приказано. Пытаюсь нормально есть и спать по ночам. Пока мне ещё ни разу не снился кошмар с того дня, как я снова оказалась в приюте. Об этом я говорила только Лиону. Он всё время держит меня за руку и отходит от меня, лишь когда я ложусь спать.

Сегодня утром небо затянуто белыми облаками, но на улице жарко. Мы сидим под яблоней, которую я посадила сама – теперь уже двенадцать лет назад.

Болтаем обо всем и ни о чём. Лион рассказывает, что я пропустила за время своего отсутствия. Дойдя до момента моего возвращения, он спрашивает:

– Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь, что пережила там.

Я киваю.

– Расскажу. Но не сейчас.

Он улыбается.

– Я не тороплю. Теперь у нас вся жизнь впереди.

Я улыбаюсь в ответ.

– Если бы… – вздыхаю я. – Тебе скоро восемнадцать, если я не ошибаюсь…

– Да, – отвечает он, и его улыбка становится шире.

– Значит, ты следующий на очереди.

– Я попросил Матушку сделать для меня исключение. Я сказал ей, что теперь, раз уж я в курсе всего, я хочу помогать присматривать за воспитанниками. Ты вернулась, а значит, я никуда не уйду. Ты ведь тоже остаешься, насколько я понял?

Я смотрю на ворота. Сегодня туман спокоен.

– Я попросила Матушку обучить меня всему. Так что, да, придется задержаться в Литлвуде надолго, если не навсегда.

– В таком случае я тоже остаюсь, – уверяет он.

Легкий ветерок играет с его густыми волосами. Лион вырос красавцем.

– С тех пор как я вернулась, я все время думаю: а что, если всё это Её Иллюзия? – бормочу я тихо.

– Нет. Это я тебе гарантирую, – заверяет Лион, обнимая меня.

– Фальшивый Лион из Её Иллюзий так бы и сказал, – отмечаю я.

– Как мне тебя убедить?

В его глазах вспыхивает озорной огонёк. Я смущенно смеюсь, но из его объятий не вырываюсь.

Вдали нам машет Наоми.

Не думаю, что попала в Её Иллюзию.

Они никогда не бывают такими приятными.

Я машу Сестре в ответ, и она бежит к нам.

Нам ещё столько всего предстоит сказать друг другу и столько всего пережить вместе.

Надеюсь, наша история закончится словами: «И жили они долго и счастливо. Веки вечные».

Примечания

1

Белый (фр.)

2

Древесина эбенового дерева чёрного цвета, иногда с полосками. Её получают из тропических деревьев рода Хурма.