не могу. Её горе слишком велико, и мне кажется, я никак не смогу ей помочь забыть его.

Я поглаживаю её по голове, пока она, прерывисто всхлипывая, не произносит:

– Это была Феникс, – говорит она, заикаясь. – Её… забрали.

На мгновение я замираю, пытаясь осознать услышанное. Грог громко ругается, хватаясь за голову. Бэйби продолжает рыдать, уткнувшись мне в грудь. Феникс. Забрали. Вчера на проверке.

Не может этого быть…

– Я же дала ей мелок, – спешно проговариваю я. – Бэйби, я дала ей мелок, это невозможно…

Но паника в моих глазах лишь усиливает её собственную.

– У нее больше не было его… когда пришла Тень…

Это бессмыслица. Мелок Грога той ночью исчез гораздо позже – когда мы обсуждали план побега.

– Но мои рисунки теперь держатся дольше, – бормочу я уже не так уверенно.

Бэйби хватает меня за рубашку так, будто намерена больше никогда меня не отпускать.

– Крикун… Крикун украл её мелок! – наконец вырывается у неё.

Хриплый свист напоминает, что нам нужно спускаться поскорее. Тень, наблюдающая за нами, и не подозревает, какие эмоции сейчас бушуют у меня внутри. Наиболее сильные из них – горе и ярость. Они борются между собой за право первенства. Побеждает ярость.

Я собираюсь с силами, пока Бэйби пытается успокоиться и выговорить без всхлипов подряд хотя бы три слова. Возвращаюсь в камеру, хватаю блокнот с мелками и прячу их под свой форменный пиджак. Я ничего не говорю, пока мы с Грогом ведем Бэйби вниз, поддерживая её под руки. Ни с кем не встречаюсь взглядом. Не отвечаю на приветствия тех, кто оказывается у меня на пути. Для меня сейчас важно лишь одно – добраться до Кормушки.

Как только впереди показывается туннель, я начинаю искать глазами его. Напрягаю зрение так сильно, что начинает болеть голова.

Ускоряя шаг, вхожу в Кормушку и нахожу. Он, как всегда, сидит рядом с Врединой.

Иду прямиком к Крикуну, не обращая внимания ни на детей, ни на Теней, смотрящих в мою сторону. Даже если бы в этот момент за мной следила Она, это бы ничего не изменило.

За пару секунд я настигаю его. Он не видит, как я подхожу. Вредина замечает меня, когда я уже оказываюсь у него за спиной. Крикун поворачивается, чтобы понять, что ее так заинтересовало, – и я со всей силы вмазываю ему в челюсть.

Парень запрокидывает голову и издает крик, в котором боль смешивается со злостью. Когда он поднимает лицо, я вижу, что из носа у него потекла кровь.

– Ты чудовище! – кричу я.

Мой вопль эхом разносится по залу. Парень вскакивает, готовясь нанести мне удар, но тут в его поле зрения появляется рука, крупнее его собственной.

– Не советую тебе её трогать, – рычит Грог.

Крикун отступает, потирая щеку и нос. Его лицо искажено от боли, но, когда он заговаривает со мной, его окровавленные зубы обнажаются в ухмылке.

– Неплохая схема, новенькая, – шипит он. – Могла бы и поделиться с остальными.

– Я так и собиралась сделать! – кричу я ещё громче. – Как ты мог так поступить с ней?! Из-за тебя… Из-за тебя Феникс погибла.

Он смотрит на меня свирепо, но в его взгляде я улавливаю еще кое-что. Что-то, похожее на раскаяние.

– Я не хотел, чтобы меня выбрали, разве не понятно? – бормочет он. – Мы все боимся. Все хотим жить. Каждый выживает, как может. Я был хитрее и сильнее её. Любой на моем месте потупил бы так же.

Больше всего на свете хочется снова ударить его. Но краем глаза я замечаю, что дети испуганы. Направленные на меня глаза, полные страха, заставляют сдержаться. Ударю я Крикуна или нет, Феникс это уже не вернет. Кажется, только Грог рад видеть кровь на лице Крикуна.

– Ненавижу тебя, – бросаю я, поворачиваясь к нему спиной.

Я собиралась сесть рядом с Бэйби, которая всё ещё не успокоилась, но вместо этого принимаюсь расхаживать туда-сюда между столов. Тени, парящие под потолком, даже не пытаются сделать мне замечание. Они сегодня странно спокойны – даже не заставляют меня завтракать. Кормушка постепенно пустеет, а я тем временем всё ещё кипячусь от злости.

– Бланш, хватит, у меня от тебя уже в глазах рябит, – бросает Грог. – Сядь и успокойся.

Но я не хочу успокаиваться. Я снова и снова прокручиваю в голове наш план.

– Ты уверен, что Она сегодня ушла на охоту? – спрашиваю я, гневом пропитывая каждое слово.

– Да, – утверждает Грог. – Она всегда уходит на следующий день после проверки.

Если Её здесь нет, значит, Она не может нас ни видеть, ни слышать.

– Тогда передайте всем: сегодня мы сбежим с Фабрики. Во что бы то ни стало.

– Ты с ума сошла?

С тех пор как я призналась, что собираюсь сегодня сбежать, Грог уже раз сто задал мне этот вопрос.

– Нет. Я больше ни секунды не хочу здесь оставаться. Если мы сейчас же не возьмемся за дело, на следующей неделе Она снова убьет кого-нибудь, а я этого просто не вынесу.

Грог замолкает. Бэйби тем временем перестает плакать и прислушивается.

– Но Тени…

– Мы с Грогом, кажется, придумали, как сделать так, чтобы они не доставляли нам проблем, – сообщаю я.

Но кажется, она мне не верит.

– А что насчет ребенка, которого Она приведет сегодня? – спрашивает Бэйби дрожащим голосом.

– Если мы поторопимся, Она не успеет создать Иллюзию, – говорю я, стараясь соображать как можно быстрее. – Правда, Тени могут предупредить Её о том, что мы пытаемся сбежать, и Она тут же вернется на Фабрику.

– А если Она решит поймать нас, когда мы уже будем на полпути? – спрашивает Бэйби. Её лицо всё ещё омрачено горем.

– Тогда я сделаю так, чтобы Она гналась в первую очередь за мной.

Бэйби отрицательно качает головой. Грог тоже явно не согласен.

– Бланш…

– Я дала вам обещание… и Феникс тоже, но её больше с нами нет. Я буду повторять это, пока вы не вобьете себе в головы: я выведу вас отсюда. Ей нужна я, Она ждала меня годами. Как только мы пройдем через красную дверь, наслаждайтесь свободой и бегите без оглядки. Вы поняли?

Они не смотрят на меня. Я скольжу взглядом по залу снизу доверху. В Кормушке не осталось ни одной Тени. Мы одни.

– Бэйби, Грог, я хочу, чтобы вы дали слово, – серьезно настаиваю я.

В конце концов они послушно, но нехотя кивают. Грог морщится, когда я вручаю ему мелок.

– Оставайтесь здесь и рисуйте, – приказываю я. – Фонарики. Десятки, сотни. А я пока расскажу остальным детям