class="p1">И тут в комнате раздается второй голос – он принадлежит мужчине.

– Лучше поешь. Ты наберешься сил, и она будет довольна.

Пытаясь понять, откуда идёт звук, я обнаруживаю небольшую щель возле кровати. Отверстие, которое, судя по всему, соединяет мою камеру с соседней. Присмотревшись повнимательнее, я замечаю с другой стороны карий глаз.

– Она – это кто? – тихо спрашиваю я.

– Тень. Если ты поешь, она уйдет. Поспеши, если не хочешь, чтобы она вошла в твою камеру.

Я сглатываю и заставляю себя подчиниться. Маленькими шажками приближаюсь к подносу и осторожно надкусываю конфету. Более-менее удовлетворенная, Тень шипит, а затем исчезает, проскользнув по полу с пугающим шелестом.

Я быстро возвращаюсь к кровати. Было бы здесь одеяло, я бы тут же завернулась в него.

– С-спасибо, – выдыхаю я в сторону щели. – Кто ты?

– Здесь меня называют Грог. А тебя?

Я собиралась было произнести моё настоящее имя, но в сознании вовремя всплывает предупреждение Бэйби.

– Бланш.

– Рад познакомиться, Бланш, – отвечает мой сосед. – Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

До меня доносится его вздох.

– Мне пятнадцать, – сообщает он. – Тебе скоро исполнится восемнадцать?

– Меньше чем через четыре месяца. А что?

– Если бы эти четыре месяца уже прошли, ты могла бы всего этого избежать, – говорит он так, будто ему жаль меня. – В любом случае, я сижу тут один уже несколько недель. Так что можем поговорить, если хочешь. Думаю, у тебя много вопросов…

– «Много» – это мягко сказано, – заявляю я.

Я слышу странный звук с другой стороны. Мои слова, кажется, вызывают у него смех. Я не совсем поняла, что он имел в виду, сказав «избежать всего этого», но больше вопросов не задаю.

– Всему свое время, – продолжает мой сосед. – Ты, должно быть, уже видела Бэйби…

– Да.

– Она рассказала тебе, что это за место? – спрашивает Грог.

– Да. Она сказала, что это Фабрика… и…

– Кладовая ведьмы, – заканчивает парень.

Я молча киваю, хотя не уверена, что он видит меня, учитывая размер отверстия в стене.

– Ты тоже была в шоке, когда впервые это услышала, да?

Для Грога это, похоже, всего лишь шутка. Мне не нравится его веселый тон и легкость, с которой он говорит о нашем положении.

– Видимо, наша участь тебя не особо волнует, – замечаю я с горечью.

– Я уже несколько лет жду своего часа, принцесса, – говорит он, не теряя иронии в голосе. – Я видел вещи, которые тебе в самых страшных кошмарах не снились. И так и не нашел, как сбежать с Фабрики. О чём мне нет смысла беспокоиться, так это о моей участи. И всё же отсюда я выберусь.

После этого Грог больше ничего не произносит. Я тоже молчу.

Я не могу узнать, сколько сейчас времени, но мои биологические часы подсказывают, что уже поздно. Мне хочется есть. Приходится опустошить поднос, чтобы унять боль в желудке, от которой тянет согнуться пополам. Большинство конфет и шоколадок вкусные, зефир мне нравится чуть меньше, но я не думаю, что он или что-либо ещё на подносе отравлено. На еду у меня уходит около часа.

После подноса сладкого, что вполне ожидаемо, хочется пить. Чтобы побороть жажду, я пытаюсь проглотить как можно больше слюны, но во рту по-прежнему остается приторный вкус.

Опустившись на кровать, я принимаюсь считать секунды. Пытаюсь забыть, где я и что привело меня сюда. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько одиноко. Даже сидя взаперти в комнате на первом этаже, я знала, что другие воспитанники находятся неподалеку и что Матушка с Крёстной присматривают за нами. Мне трудно это признать, но я бы все отдала, лишь бы снова увидеть лицо Пишон.

– Отбой, – внезапно произносит Грог.

Без предупреждения красные огни гаснут один за другим. Лишь несколько белых светильников остаются гореть на стенах, по которым непрерывно скользят танцующие тени. Они ни на что не похожи, но я понимаю, что это стражи.

Я съеживаюсь на моем подобии кровати, прекрасно осознавая, что не смогу заснуть.

Вместо этого я прислушиваюсь к окружающим звукам. Малейший шорох, который здесь раздаётся, разносится по всей тюрьме.

В первую ночь на Фабрике меня сопровождают крики, плач и шепот.

Кажется, проходит вечность, прежде чем лампочки с треском снова загораются красным.

Наконец я понимаю, что алый свет здесь своего рода восход мрачного солнца.

Удивительно, но щека, ребра или колени у меня больше не болят. Головная боль прошла, а раны на ногах за ночь каким-то чудом зажили. Однако мой желудок, несмотря на то что вчера я поела, не перестает урчать.

В голове появляются мрачные мысли. Думаю о том, что мне уготовит сегодняшний день. Пройдет ли он так же, как вчерашний, или же за мной придут Тени? Что они здесь делают с детьми? Бэйби упомянула кладовую, но ничего…

Тело пронзает судорога. Прижимая руки к животу, я сгибаюсь пополам и несколько раз выдыхаю. Я хочу есть и готова отдать за еду все что угодно.

Лежа на кровати, я слышу, как на несколько секунд включается сирена. Она достаточно громкая, чтобы разбудить всю тюрьму.

Так и происходит.

Бросив беглый взгляд за решетку, я замечаю, что Тени начинают обретать форму. Повсюду раздаются щелчки.

Открываются камеры.

Все.

Кроме моей.

– Тук-тук-тук, – бормочет Грог сонным голосом. – Хорошо спалось?

– Твоя камера открылась? – спрашиваю я, игнорируя его вопрос.

– Да, каждое утро так, – отвечает парень.

– Но тогда почему…

Мой сосед перебивает меня.

– Ты новенькая. Первые дни за тобой будут пристально наблюдать, чтобы убедиться, что ты ешь еду с подноса и выполняешь приказы. Все через это проходят. Считай, к тебе особое отношение.

– Особое отношение… – произношу я.

– Через несколько дней, когда тебя отправят вниз, ты поймешь, что я имею в виду. Наслаждайся спокойствием, пока сидишь в камере, Бланш.

Я недовольно фыркаю. Была бы здесь вода – не жаловалась бы.

– Я хочу пить, – признаюсь я. – И есть.

– Тебе принесут завтрак, – уверяет меня Грог. – Не беспокойся об этом. А вот с водой дела обстоят по-другому. Первое время её не дают. В лучшем случае сок, чтобы ты не умерла от жажды.

– Зачем им это?

– Чтобы ты подсела на сахар, – только и произносит Грог.

Слушая, как он перемещается по камере, я размышляю над его словами.

– В общем, хорошо поболтали, но мне пора. Иначе за мной придут Тени, – говорит парень. – А с утра пораньше их злить однозначно не стоит, если ты понимаешь, о чем я. До вечера!

Вскоре звуки за стеной пропадают. Сквозь крошечную щель я тщетно пытаюсь рассмотреть камеру Грога. Он ушёл.

Меня снова одолевает одиночество. Как бы я ни скрывала это, осознание, что