Когда Тень отпускает меня, в скале напротив появляется проход. Перед моими изумленными глазами с неестественным треском открывается широкая пасть. Камень исчезает, уступая место тьме. Я хочу отступить, броситься бежать со всех ног, но мой страж крепко сжимает меня за плечи и толкает вперед с такой силой, что кажется, будто я лечу. Несколько метров падения я кувыркаюсь в воздухе, не чувствуя тела. Я думаю, что врежусь в стену или, в худшем случае, буду съедена очередным странным чудовищем, но ничего подобного не происходит. Пройти сквозь липкую массу оказывается легко, за ней – твёрдая каменистая поверхность. Острая боль пронзает ребра. Упав, я содрала ладони и колени. У меня снова идет кровь, но я не кричу. И без того слишком сильно звенит в ушах.

Я могла бы вопить от ужаса, плакать или просить, чтобы меня отсюда вытащили. Но вместо этого я просто лежу на земле без сил. Одна. Тень не пошла за мной. Руки и колени покалывают. Губы горят. Из-за жара мне трудно дышать.

Всё, что мне остается, – это закрыть глаза.

Я думаю о Бэйби, Снупе и Луффи, которых, должно быть, постигла та же участь.

Я задаюсь вопросом, в порядке ли они, и тут слышу шепот, раздающийся разом со всех сторон.

– Добро пожаловать, Майя. Моё дорогое дитя.

Я пытаюсь убедить себя, что мне всё это кажется, но в следующее мгновение уже погружаюсь во тьму.

Глава 10

На следующее утро я просыпаюсь на том же месте, где потеряла сознание.

Вся в поту, я поднимаюсь, рыча, как дикий зверь. У меня пересохло во рту, на губах смешалась грязь со слюной. В волосах застряли прутики и что-то ещё сомнительного происхождения. Руки в крови, колени и рёбра ноют. Но больше всего болит голова.

Несколько секунд я пытаюсь понять, что я делаю на этом твёрдом, как камень, полу. Воспоминания о вчерашнем дне обрывками всплывают в сознании, но я уже не понимаю, что из этого реально, а что я просто выдумала.

Осмотревшись, я обнаруживаю, что окружена тремя стенами и решеткой. В пределах комнаты есть только залатанный матрас и туалет. Очевидно, ничего я не выдумала. Тень забросила меня в какую-то пещеру, высеченную в камне. Или, возможно, вырытую гигантскими пальцами. Эта мысль приходит мне в голову, когда я замечаю глубокие борозды на стенах. Если существо, которое их оставило, действительно существует, оно однозначно больше и сильнее меня.

Мне становится трудно дышать, как только я осознаю, что заперта в каменной клетке.

Я в тюрьме.

Пытаюсь встать, чтобы добраться до решётки, но не хватает ни сил, ни смелости. К тому же я боюсь того, что могу увидеть по ту сторону. На несколько долгих минут я замираю, чувствуя нарастающую тревогу. Стараюсь не плакать. И зачем я только сбежала из приюта? Почему не послушала Матушку? Несмотря на все её предупреждения, почему все-таки решила уйти?

Эти вопросы остаются без ответа. Я не могу найти себе оправдание. Я сама виновата, что оказалась здесь.

Постепенно я прихожу в себя. Дыхание восстанавливается и становится более шумным. Будто по очереди пробуждаются чувства. Из-за горячего влажного воздуха у меня выступает пот. Камеру заполняет стойкий запах плесени. Он повсюду.

После обоняния возвращается слух, принимая эстафету. Вокруг меня раздаются стоны и шепот. Я понимаю, что не одна здесь. Не знаю, успокаивает ли это меня или, наоборот, пугает.

Бросаю взгляд за решетку. Там приглушенный красноватый свет. Оттуда и исходят стоны. Не знаю, в какой момент моё любопытство берёт верх над страхом, но, почувствовав сладкий запах, я решаю наконец встать и приблизиться к решетке. На полу, в метре от меня, стоит поднос с едой. Он до краёв заполнен конфетами, зефиром и шоколадом. Моя первая мысль: тут же наброситься на еду. Но я останавливаю себя. Зачем Теням меня кормить? Могу я быть уверенной, что эти сладости не отравлены? Почему здесь только конфеты?

В уголках рта скапливается слюна, но я не трогаю еду и не обращаю внимания на урчание желудка. Вместо этого на четвереньках подползаю к решётке.

От того, что я вижу по ту сторону, у меня перехватывает дыхание.

Скала усеяна тысячами лампочек – от них и исходит тот красный свет. Это место наводит ужас. Оно похоже на гигантскую пещеру или логово монстра. Чёрные камни и острые сталактиты выглядят так, будто были созданы пламенем. Все здесь настолько огромное, что у меня начинает кружиться голова.

Отсюда мне плохо видно пространство снаружи. Удается рассмотреть разве что другие камеры – они похожи на мою, но, кажется, там никого нет – и извилистые лестницы, соединяющие этажи. Я не вижу ни начала, ни конца. Это место словно бездонный колодец, и оно пугает меня своими размерами.

Я пытаюсь понять, откуда идут стоны, но воздух разрезает вой сирены. Мне приходится прижать ладони к ушам, настолько она громкая. Голова начинает болеть в два раза сильнее. Но в тот момент, когда я думаю, что уже ничего не может быть хуже, из стен над соседними камерами вылезают странные скрюченные фигуры. Они появляются внезапно, сразу с сотню. Эти сутулые существа с сипящим дыханием выползают из мест, окутанных мраком, и постепенно заполняют все стены.

По телу пробегает ледяная дрожь.

Тени.

Если я правильно поняла, эти создания – надзиратели тюрьмы. Услышав шаги, я инстинктивно отступаю, прижимаясь спиной к стене в глубине комнаты. Другие фигуры, поменьше, появляются прямо напротив моей камеры. Я пытаюсь их сосчитать, но они все время двигаются, перемещаясь между этажами. Я догадываюсь, что внизу, в самом сердце тюрьмы, таится ещё множество подобных существ. Должно быть, их сотни, а может, и больше. Они поднимаются по лестнице и будто бы машинально направляются к одной из камер, которая громко захлопывается, как только они туда входят.

От одного их присутствия у меня ноет в груди.

На моих глазах мальчики и девочки разных возрастов в полной тишине возвращаются в свои камеры, будто исполняют жуткий танец, а мне остается лишь беспомощно наблюдать за ними.

Дети.

Повсюду.

Загипнотизированная этим танцем, я едва замечаю, как напротив моей камеры появляется Тень.

– Ес-с-сть, – рычит она холодным утробным голосом.

Одно это слово вызывает у меня тошноту. Поднос с едой сдвигается на несколько сантиметров, и я вздрагиваю. Это нечто хочет, чтобы я поела. Оно ждет, и его пустые глазницы наблюдают за мной. Пока оно здесь, я ни за что я не притронусь к еде.