убедил себя, что боль и истощение затуманили его разум.

– Нам в ту сторону, – наконец проговорил он, махнув рукой в сторону холма, с которого они скатились. – Если будем держаться у подножия холма, это должно привести нас к долине. По пути к пещерам мы проезжали через деревню. Если будем двигаться быстро, то, возможно, достигнем ее к ночи. А оттуда до дворца Эдин всего полдня пути.

Пока конь уверенно пробирался сквозь деревья, Леон ломал голову над тем, кем была эта загадочная девушка. В ней все было непостижимо. Она проявила необычайную практичность и находчивость, когда дело касалось использования их ресурсов. Ее умение перевязывать раны, мастерить бандаж и понимать причины болезни были впечатляющими. Кроме того, она напугала Брандта, сражалась с разведчиком Олега и сумела сбить его с ног с помощью простой ветки.

Она явно не была лишена смелости, хотя ее манера общаться казалась странной и вызывающей. Когда девушка смотрела мужчине прямо в глаза, это казалось ему одновременно дерзким и немного смущающим. Если то представление, которое она устроила для разведчика Олега, было лишь лицедейством, то это было исполнено с большим мастерством.

Однако, как это ни удивительно, девушка ее возраста могла знать о подобных мрачных вещах. Возможно, он ошибался, строя догадки. Языческие обряды все еще проводились в отдаленных регионах. Она могла видеть одержимых в своей деревне.

– Ты говоришь на северном наречии, – заметил он, сохраняя нейтральный тон.

– Очевидно, что так, – ответила она, не вдаваясь в подробности.

Леон нашел это подозрительным, но сомневался, что ему удастся провести полноценный допрос.

– Теперь ты думаешь, что я ведьма, – вздохнула девушка.

Он замешкался.

– Я этого не говорил.

– Молчание сказало за тебя.

Она была права. Возможно, она и ее друзья представляли интерес для зловещих планов Олега, но Леон не мог позволить себе полностью довериться ей. И что еще важнее, он не был уверен, что способен трезво оценить все, что она говорила. Леон был солдатом, а не ученым или провидцем.

Тем не менее, как солдат, он был обязан защищать невинных и интересы дворца Эдин. До сих пор он справлялся с этой задачей из рук вон плохо, подведя своих людей и оказавшись в такой сложной ситуации. Если бы они добрались до деревни, где были бы констебль или священник, он мог бы принять меры, чтобы быстро доставить девушку в Эдин.

Конь держал бодрый темп, но каждый шаг отдавался болью в боку Леона. Он потерял слишком много крови. Леону с трудом удавалось держать глаза открытыми, а сидеть в седле становилось все сложнее. Если он наклонится к девушке еще ниже, то рискует расплющить ее о шею коня. К счастью, от соприкосновения их тел становилось теплее, и он снова почувствовал дрожь. Это было хорошим знаком.

За их спинами прогремел гром. Небо за холмами, некогда синее, потемнело. Настало время снегопадов, и кое-где уже можно было увидеть небольшие сугробы. Плащ, безусловно, стал настоящим спасением – из толстой, качественной шерсти с меховой оторочкой, какой и подобает носить дворянину. Однако если пойдет дождь со снегом, вряд ли он сможет защитить от непогоды.

Леон вновь задумался о судьбе своих людей и спутников девушки. Лишь серьезная опасность могла удержать их от того, чтобы отправиться на его поиски.

Взгляд его то фокусировался, то рассеивался, когда он вглядывался в тени, движущиеся у края леса справа. Он знал, что разведчики Олега где-то там. И боялся представить, сколько еще человек, помимо того, кого они оставили без сознания в лесу с раздробленной челюстью, ищут их. Люди Олега были готовы преследовать свою добычу до самых дверей дворца, прежде чем сдаться.

– Как тебя зовут? – спросила девушка, ее тихий голос нарушил тишину.

Он прокашлялся.

– Леон Альваро.

– Ты… испанец?

– Моя мать родилась на Пиренейском полуострове, в Каталонии. Она из семьи торговцев, которые поселились в Люфте.

– Ты родился там?

– В Эдине.

Она сделала паузу, словно удивилась.

– А твой отец?

Леон напрягся и стиснул зубы.

– Он был северянином, который разграбил ее деревню. Но она была храброй и сумела вырваться на свободу.

– Боже, – прошептала девушка. – Мне так жаль.

– Моя мать была одной из немногих, кто пережил разгром Люфта.

– Подожди, это не Великая Северная чистка?

Ему было непонятно, почему она задала этот вопрос таким тоном, но это все равно задело его, и он не смог скрыть раздражение в голосе.

– Полагаю, можно назвать это так. Она была там в ту ночь, когда Святая Ансель призвала воды реки, и земля разверзлась, поглотив их врагов.

– Только не Святая Ансель… – Девушка склонилась над шеей лошади и простонала еще громче. – Боже, я не могу быть здесь. Это не может быть реальностью.

– Я тебя не понимаю.

– Какой сейчас год?

Леон почувствовал, как по его телу пробежали мурашки. Вопрос был слишком неожиданным. Неужели в ней снова проявится демон? Он крепче сжал в руке распятие.

– 1303 год от Рождества Христова.

Девушка замолчала.

Он ждал. Непременно должно было последовать объяснение. Но конь продолжал идти, и, хотя девушка слегка покачивалась в седле, делая прерывистые вдохи, больше ничего не сказала.

Наконец, чтобы хоть как-то бороться с гнетущей усталостью, он спросил:

– А как твое имя?

Она покачала головой, словно делиться этой информацией казалось ей бессмысленным.

– Ана. Ана Тейлор-Холл.

Леон хотел поддержать разговор, чтобы сохранить бдительность.

– Это профессия твоего отца?

– Что?

– Он портной[5]?

Это могло бы объяснить ее доступ к необычным тканям, но не вид ее одежды.

Поразмыслив, она вздохнула.

– Мой отец кормчий.

Кормчий. Это не было чем-то необычным, но его поразило, как далеко от дома могла оказаться эта девушка. Небольшие торговые суда могли ходить по Намену, но только до Хейма, который, возможно, был частью Ганзейского союза[6]. Что же могло привести ее так далеко вглубь континента? Разве что отец ее владел речным судном или баржей.

– На торговом судне?

Она безрадостно рассмеялась.

– Конечно, ты же о лодках подумал.

– А о чем еще я мог подумать?

– Хорошо, допустим… он торговец.

Леон стиснул зубы.

– Ты находишь эту тему обременительной?

– Обременительной?

Несмотря на боль в боку, он чуть отстранился от нее, всего лишь на дюйм, чтобы их тела оказались на некотором расстоянии друг от друга. Ана вздрогнула от холодного воздуха, который ворвался в образовавшееся между ними пространство.

– Зачем ты повторяешь мои слова? Это обременительно. Ты считаешь меня глупцом?

– А ты считаешь меня ведьмой, распутницей и еще бог знает кем еще… – Она опустила голову и, словно пытаясь скрыть свою досаду, потерла лицо.

– Ты