не пытался лягаться или ржать. Мужчина продолжал держать поднятым неизвестный предмет и сплюнул на землю у копыт коня. Тот застыл на месте, и только подрагивающие бока выдавали его испуг.

Продев пальцы в петлю на шее, Ана с трудом поднялась, но веревка оказалась слишком короткой, чтобы она могла встать в полный рост. Тем не менее какая-то странная смесь ярости и страха дала ей сил бороться. Она набрала в легкие как можно больше воздуха и закричала. «Пусть кто-нибудь услышит. Пусть кто-нибудь придет».

Северянин усмехнулся и атаковал ее так быстро, что она не успела увернуться от тыльной стороны его руки, которая с силой ударила ее по щеке. От удара Ану отбросило к дереву, и рука онемела. Зубы впились в кожу на внутренней стороне щеки, и она почувствовала вкус собственной крови. Внутри нее что-то надломилось.

Ее никогда в жизни никто не бил. Она чувствовала себя потрясенной до глубины души.

– Отстань от меня! – закричала она, ее глаза наполнились слезами от боли. – Не трогай меня!

Он усмехнулся, скользнув своим сальным взглядом по женскому телу – он понял ее слова. Ана подавила желание прикоснуться к своим губам. Сейчас было не время разбираться в языковых различиях. Он достал кинжал из-за пояса и облизнул губы. Отчаяние охватило ее, и Ана зарычала на него. Ведь он назвал ее демоном, не так ли? Назвал дьяволицей?

Ана заставила себя замереть и выпрямилась, насколько могла, хотя веревка и удерживала ее шею в согнутом положении. Она расправила плечи и медленно развела руки в стороны, сжав пальцы в кулаки. Он хотел увидеть дьяволицу? Она ею станет.

Ана оскалила зубы и зашипела, позволяя крови наполнить рот и стекать по подбородку.

Он застыл на месте, все еще сжимая в руке сверток из желтой ткани, украшенный костями и бусинами. Его усмешка сменилась настороженностью, а в глазах промелькнул страх.

Это была именно та реакция, которая была ей нужна. Если ему не нравилось то, что он видел, если он нервничал, она должна была рискнуть и устроить настоящее представление. Ей нужно было заставить его поверить, что у нее есть сила и что она может причинить ему вред.

Медленно Ана склонила голову и широко раскрыла глаза. Затрясла плечами и застонала, словно ею овладевали темные силы. Она позволила своей слюне смешаться с кровью, и та начала сочиться сквозь зубы, булькая в глубине горла. Тем временем ее мысли лихорадочно метались. Ей нужны были подходящие слова, что-то зловещее и смертоносное, чтобы удержать этого суеверного подонка от очередного удара.

– Не подходи! – прорычала Ана. Зацепившись за безумную идею, она вспомнила строки, выученные в прошлом году на уроках драматического искусства. С глубоким вздохом, она понизила голос до зловещего шепота: – Жарко, жарко, пламя ярко!.. Хороша в котле заварка[4]!

Внезапный порыв ветра пронесся между деревьями и хлестнул Ану по лицу. Звук множества крыльев, похожий на тот, когда она задремала в амфитеатре под рассказ о Святой Ансель. Мужчина с шипением втянул воздух сквозь почерневшие зубы и пригнулся.

Она повернула согнутую шею и, изменив слова, заговорила снова:

– Иссушу тебя, как тень; сон тебе ни в ночь, ни в день; не сомкнешь нависших век; изведешься, человек… – Черт возьми. Что дальше? – Ты! Ты… будешь чахнуть, бледнолиц… и… – Ана продолжала бросаться словами, и глаза дикаря округлились. В безумном порыве, забыв о рифме, она прорычала: – Твой член иссохнет, твои… твои яйца сморщатся, и твой язык обратится в пепел…

Краем глаза она уловила какое-то движение и прервалась на полуслове. Ветер стих. Рыцарь прислонился к дереву, с трудом удерживаясь на ногах. Его меч волочился по земле, левый бок заливала кровь, а другой рукой он прижимал к груди маленький серебряный крест. Его взгляд, наполненный суеверным страхом, был прикован к ней.

Чернозубый с кинжалом бросился на рыцаря. Ана вскрикнула и дернулась вперед, чуть не задушив себя. Рыцарь едва успел поднять меч и парировать удар.

Северянин швырнул сверток из желтой ткани и костей в лицо рыцарю, но тот отбил его, откинув в грязь. Дикарь был ниже ростом, но рыцарь ослабел от боли и потери крови. Ана не могла поверить, что он дошел сюда, что услышал ее крики и пришел на помощь.

Она осмелилась повернуться спиной к сражающимся, чтобы попытаться развязать веревку, но узел был слишком тугим. Она ободрала свои израненные пальцы о грубые волокна, стараясь ослабить петлю на шее. Узел немного поддался, затем еще немного, пока она не смогла стянуть петлю через голову. Кряхтение и возня заставили ее обернуться.

Рыцарь занес меч для смертельного удара, но слишком медленно, чтобы ранить чернозубого, который увернулся и сделал рыцарю подножку, ударив того по лодыжке.

Ана не стала задерживаться, чтобы посмотреть, как тот падает. Она осмотрела землю в поисках чего-нибудь, чего угодно, что она могла бы использовать как оружие. Справа от нее лежала сломанная ветка. Ана схватила ее и бросилась на северянина, который уже вдавил колено рыцарю в живот и направил кинжал к его горлу.

Не раздумывая ни секунды, она замахнулась веткой, словно бейсбольной битой. Сырая, трухлявая древесина с треском ударилась о его висок, отбросив его по грязной земле в сторону коня.

В мгновение ока конь встряхнул головой, будто сбрасывая наваждение. С яростным ржанием он встал на дыбы и обрушил копыта на лицо чернозубого, размозжив ему челюсть. Мужчина дернулся от удара и замер. Конь отступил от тела, топча копытами, словно испытывая отвращение к тому, что произошло.

Ана уронила ветку и кинулась к рыцарю, опустившись на колени рядом с ним. Но он отпрянул, прохрипев:

– Не прикасайся ко мне!

Глава 10

Взор Леона помутнел, и новая вспышка боли пронзила его бок. Сапоги скользили по опавшим листьям, пока он пытался отползти от девушки. Ее руки дрожали, но она присела на корточки, выражение ее лица было напряженным. Глаза покраснели от слез, а на веснушчатых щеках проступили пятна от давления петли. Свежий ожог от веревки пересекал ее горло. Она вытерла кровь с подбородка тыльной стороной ладони и подняла руки, словно сдаваясь.

Когда ее первый крик прокатился по лесу, Леон вскочил на ноги и звезды заплясали у него в глазах. Он чуть не рухнул снова, подхватив меч с земли, прежде чем, пошатываясь, поспешил сквозь деревья.

Добравшись до ручья, он не нашел ее, и паника довела его до отчаяния. Из-за него ее схватили – нагую и беззащитную – пока сам он беспомощно лежал в