– Как она играет без рукоятки?

Девушка бросила на него уничижительный взгляд.

– Рукоятки?

– Ваша музыкальная шкатулка. Это что-то вроде шарманки? Симфонии? – Леон повращал запястьем, демонстрируя поворот рукоятки.

Он видел, как менестрель играл на таком инструменте на празднике в Модехе, хотя та штуковина была гораздо больше.

– Ты это серьезно? – выплюнула она.

– Я никогда не слышал и не встречал столь маленькую шарманку. Это, несомненно, чудо.

Она закрыла лицо руками, издав короткий истерический всхлип.

– Шарманка.

– Я… сказал что-то не так?

– Не так?

– Кажется, я обидел тебя…

– Обидел? Ты избил моих друзей и столкнул меня с гребаной скалы! – Девушка сделала шаг к нему, брызжа слюной. – Ты убил невинных школьников! Ты расстрелял их из луков!

Губы Леона приоткрылись, пока он переваривал ответ девушки и обдумывал свои следующие слова. Она смотрела на палку, застрявшую в мягкой коже его подмышки. Леон боялся, что она попытается воткнуть ее глубже, если его попытки сгладить ситуацию окажутся неудачными. Это вызвало в нем более глубокий страх, от которого он пытался избавиться, даже когда окончательно пришел в сознание. Где его люди? Леона поразило зловещее ощущение, что никто из них не отправился на их поиски.

Его охватила мрачная догадка. Неужели разведчики Олега шли по пятам? Возможно, все его люди мертвы. Он отогнал ужасную мысль.

– Клянусь, это были не мои люди.

Слезы блестели в ее бледно-зеленых глазах, на лице нарастало напряжение.

Он не отводил взгляда.

– Мы никогда бы не убили невинных.

– Но подкрадываться к ним в темноте, нападать, связывать и утаскивать – на это у вас зеленый свет?

– Что такое… зеленый свет?

Она вперила в него ядовитый взгляд.

– Зеленый значит «иди».

– Иди… куда?

– Послушай меня, сэр придурок, – прошипела незнакомка, указывая на музыкальную шкатулку. – Я заберу свой телефон и свой кроссовок и пойду… – Она выпрямилась, глаза были широко распахнуты. – Я уйду, но не останусь здесь. Я не хочу здесь быть. Я даже не знаю, где это – здесь. Ведь я даже не знаю, когда и как. Но я не могу быть здесь. Не могу быть здесь с… – Тихий, безумный смех сотряс ее плечи. – Со средневековым рыцарем в сияющих доспехах.

Его мысли сменяли друг друга, не находя за что можно зацепиться.

– Я не рыцарь, – произнес он с усилием. – Я дворцовый стражник. И хотя я не уверен, что правильно понял бо́льшую часть того, что ты сказала, уверяю тебя: мы не желаем вам зла. Твоих спутников убили воины Олега. Мы сражались с его людьми. Мы знали, что должны добраться до тех из вас, кто выжил в битве у пещер, прежде чем он отправит своих разведчиков в погоню за вами.

– В погоню за нами?

– Тебе небезопасно находиться здесь одной, – сказал Леон. – Люди Олега вернутся. Они охотятся на вас.

– Охотятся на нас? – воскликнула она. – Это бессмысленно. Кто такой Олег? Мы не знаем никакого Олега. Кроме того, как он узнал, что мы будем там? Мы сами не знали, что окажемся в том месте!

Леон задумался.

– Похоже, он ждал вас.

Девушка уставилась на него, и от медленного и ужасного осознания на ее лбу появились морщинки.

– Ждал? Нас? Школьников?

Он не был уверен, что она имела в виду под «школьниками». Поблизости не было университета, и уж точно такого, куда допускали бы девушек.

– Его провидцы предсказали ваше появление.

Она опустила подбородок, ее лицо исказилось.

– Что?

– Его провидцы. Они предсказали ваше прибытие. «Семь, чтобы умилостивить. Семь, чтобы исправить. Семь, чтобы посеять. Семь, чтобы разорвать». Олег намерен принести вас в жертву своим богам.

Ее глаза сузились, а голос стал хриплым.

– Чушь собачья.

– Единственное место, где ты будешь в безопасности, это дворец Эдин.

Незнакомка безрадостно рассмеялась, и ее глаза вновь наполнились слезами.

– В последний раз, когда я видела дворец Эдин, он был в руинах.

Эти слова точно ударили его наотмашь, он покачал головой.

– В руинах? Дворец Эдин неприступен.

– Судя по трехметровому забору из сетки вокруг развалин и предупреждениям об осыпающейся каменной кладке – нет.

Леон с трудом приподнял голову.

– Следи за словами. Угрозы в адрес дворца Эдин не останутся без внимания, и те, кто их произносит, редко получают возможность говорить снова.

Она отвернулась, слегка покачав головой, будто это не стоило усилий для возражения. Назойливая музыкальная шкатулка продолжала играть, и девушка осмотрела землю в поисках длинной ветки, которая бы не была воткнута в его бок. Когда незнакомка опять начала карабкаться, широко расставив ноги для опоры, Леон покраснел и отвел взгляд от линии ее бедер, пораженный дерзостью девушки.

– Что случилось с твоей одеждой? – прохрипел он, стараясь дотянуться через нагрудник, чтобы вытащить палку из бока, но изогнутая форма доспехов делала это невозможным. Движение отозвалось болью в ране, и он зашипел.

– Я свалилась с чертовой скалы, разве нет? – выпалила она, задыхаясь от усилий.

– Я имею в виду… – Его лицо вспыхнуло. – Где остальная твоя одежда?

– Остальная одежда? Имеешь в виду, в хостеле? Толстовка у Стефана. Я больше ничего не брала. Ах! Еще чуть-чуть!

Леон повернул голову и увидел, что она тянется изо всех сил, крепко сжимая в кулаке конец ветки, ударяя кончиком по кустам ежевики, на которой висели ее музыкальная шкатулка и ботинок.

– Мы просто… собирались… искупаться, – кряхтя и размахивая палкой, объяснила она.

Наконец, ей удалось сбить свои вещи: ботинок упал, шкатулка соскользнула на землю.

С коротким торжествующим криком она спрыгнула, тяжело приземлившись на траву, и бросилась к все еще звенящему устройству. Девушка нажала на одну сторону, и оно замолкло. Она протерла его о грязный рукав, ее лицо выражало странную смесь облегчения и муки.

– Пятьдесят процентов, – пробормотала незнакомка, проводя пальцем по поверхности.

– Это не шарманка, – прошептал Леон.

– Это мой телефон, – она повернула его к нему, выдвинув подбородок. – Он нужен для переписки с друзьями и пользования Интернетом.

Леон уставился на маленький прямоугольник, не в силах постичь его суть или чудесные образы, которые тот показывал. Словно крошечное зеркало, но яснее любого, что он когда-либо видел. Яснее стекла или стоячей воды.

– Круто, да? – бросила она безразлично, гнев ее поутих. – Смотри сюда.

Она провела пальцем по поверхности несколько раз, и Леон дернулся, вскрикнув от боли, когда изображение начало меняться снова и снова. Девушка изучала его реакцию с явным беспокойством.

Его мысли путались.

– Я… я не видел ничего подобного раньше.

Она встревоженно вздохнула и сунула коробочку в задний карман, покусывая губу и разглядывая его.

– Видимо, нет, – затем, резко выдохнув, отвернулась и подняла свой белый