ботинок, натягивая его на ногу. – Конечно, нет.

Леон почувствовал, будто его утягивает на дно. Рот приоткрылся, но слова не складывались. Девушка завязала маленький шнурок, затем замерла над бантиком, медленно поворачивая голову к нему.

– Я не ведьма.

Он закрыл рот, глаза его расширились.

– В этом что-то есть, правда? Вернуться в… когда бы это ни было? – Девушка посмотрела на него. – Люди всегда боялись ведьм, не так ли? Тех женщин, которые обладали древними знаниями или непостижимыми идеями. Их сжигали на кострах.

Леон не ответил, его сердце бешено заколотилось в груди, когда она присела рядом с ним на корточки, округлив свои светлые глаза и устремив на него пристальный взгляд. Неужели она прочитала его мысли?

– Я не ведьма. А просто девушка, оказавшаяся не в том месте и не в то время. Мне не нужны проблемы. Я просто хочу найти своих друзей и вернуться домой.

Глава 9

Ана молча взывала к рыцарю, который, на самом деле, вовсе и не был рыцарем, с просьбой поверить ей. Она мысленно просила его перестать хмуриться и смотреть так, будто у нее вот-вот вырастут рога и она наложит на него проклятие. Его медная кожа побледнела, а глаза остекленели. Должно быть, он испытывал ужасные страдания. Она взглянула на рану у него под мышкой.

– Я помогу тебе, – сказала она. – Если ты поможешь мне.

Эти слова привели его в чувство, и он стиснул зубы.

– Я уже помогал тебе.

– Что ж, ты облажался.

Он заскрежетал зубами.

– Ты утверждаешь, что не знаешь, где находишься и как сюда попала. Хочешь найти своих друзей и вернуться домой?

– Да. Я хочу домой.

Его темные глаза скользнули по ее лицу, застыв в яростной решимости.

– Тогда вытащи палку.

Ана поморщилась и сжала руки в кулаки.

– Нам нужны вода, бинты и антисептик…

Рыцарь недоуменно приподнял брови.

Она сглотнула. У них ничего из перечисленного не было.

– Как думаешь, насколько она глубоко вошла?

– Достаточно глубоко. Сделай это быстро.

– Не смотри.

Он отвернулся, и его квадратная челюсть напряглась, когда он попытался взять себя в руки. Ана обхватила пальцами палку, и даже это небольшое движение заставило его застонать. Другой рукой она уперлась в его доспех, зажмурилась и с силой выдернула ветку.

Воин вскрикнул и прижал руку к телу. Из раны хлынула кровь.

Помоги мне снять это, – он похлопал по нагруднику. – Сзади пряжки.

С мучительным стоном он попытался перевернуться на бок, но усилие оказалось слишком велико, и мужчина плюхнулся обратно.

– Давай еще раз.

Они приложили совместные усилия, и он, содрогаясь от боли, перевернулся на бок. То, что произошло дальше, стало испытанием для обоих. Ана бормотала проклятия, сражаясь со сложными ремнями, чтобы снять с него нагрудник и наплечники. Когда удалось стащить с него кольчугу, рыцарь потерял сознание, и его голова откинулась на ее грудь. Нелепая интимность этой ситуации заставила ее щеки вспыхнуть.

Когда он застонал, давая понять, что снова в сознании, они принялись за его кожаный дублет и льняную рубашку. К концу процедуры оба были в поту и испытывали смущение. Ана помогла ему лечь, стараясь не обращать внимания на мужскую грудь и живот. Она предположила, что носить все эти доспехи и размахивать огромным мечом – та еще ежедневная тренировка.

– Как ты, черт возьми, сражаешься во всем этом?

Он прижимал руку к телу и тяжело дышал.

– Ты очень много ругаешься для леди.

– Я не леди, – она пожала плечами.

– Не ведьма и не леди. Тогда кто ты?

– Иных вариантов быть не может? – Ана жестом попросила разрешения осмотреть рану и осторожно отодвинула его руку, отчего он поморщился. – О, блин.

Воин нахмурился.

– У тебя очень странная манера речи.

– Ну надо же, – пробормотала она. – Твоя рана… в ужасном состоянии.

– Проверь, нет ли заноз.

– Мне кажется, это лишнее, – Ана выпучила глаза.

– Если рана загноится, это может меня убить.

– Я… я не могу.

– Просто пощупай рану вокруг, нет ли чего-то острого.

Она помахала грязными руками перед его лицом. Под ногтями была земля.

– Это не стерильно.

– Стерильно?

– Я говорю о микробах. Это такие невидимые бактерии, от которых тебе станет очень плохо, если я буду ковыряться в твоей открытой ране грязными пальцами.

– Ты лекарь?

– Нет, – она бросила на него полный отчаяния взгляд. – Это просто… то, что все знают… откуда я родом.

– И откуда ты родом?

Ана тяжело вздохнула. Какой смысл пытаться объяснить?

– Из разных мест.

– У меня есть вода, – он похлопал по правому бедру, с трудом пытаясь отцепить кожаный бурдюк, закрытый пробкой.

Когда у него не получилось, она перегнулась через его торс, чтобы помочь снять бурдюк с крепления. Он наблюдал за ней, его глаза опустились, а затем он нарочито отвел взгляд от ее рубашки.

– Тебе нужно попить, – сказала Ана, стягивая с себя рубашку и игнорируя пронизывающий холод, покалывающий обнаженную кожу.

Он отшатнулся.

– Что ты делаешь?

– Я могу порвать твою рубашку на бинты, она чище моей. Но нам нужна перевязь или что-то вроде этого, чтобы снять нагрузку с твоей руки.

– Тебе нужно чем-то прикрыть свою… – Мужчина сжал губы, не глядя на ее грудь.

– Это бикини, и там, откуда я родом, это обычное дело для тех, кто собирается поплавать. Так оно и было. Именно этим мы и занимались. Дома. Так что расслабься. Это просто грудь.

– Я не могу позволить тебе…

– Да перестань. Ты не в том положении, чтобы что-то позволять, – Ана присела на корточки и задумалась. – Я слышала ручей поблизости. Пей. Я пойду помою руки и наберу еще.

Его била сильная дрожь, поэтому он не мог откупорить бурдюк одной рукой. Ана выхватила его и, зажав пробку зубами, с силой выдернула ее. Она сделала глоток; вода была немного солоноватой, но ей так хотелось пить, что это не имело значения. Наклонившись, она поддержала его голову, и он залпом выпил воду, немало пролив себе на шею.

– Скорее, – поторопил воин, снова начиная дрожать.

Ана бросилась в лес, ориентируясь на звук журчащей воды. Ее охватила паника. Было очень холодно, все тело болело, а кожа горела. Рана у мужчины выглядела ужасно. Как ей найти занозы, не потеряв сознание? А если ее вырвет на него? Он терял кровь. У них не было никаких полезных припасов. Где его люди? Почему никто не искал его? Каждый новый вопрос лишал ее последних остатков мужества, и от бессилия она разрыдалась.

Лес был полон корявых деревьев, покрытых черной корой и мхом. Тропинка между ними была