Борозды на земле говорили о том, что без боя она не сдалась. Потом снова услышал крики, что подхлестнуло его ускориться. Леон молился, чтобы не опоздать. Но пока она кричала, это значило, что она жива.

Однако, когда он нашел их – девушку, привязанную за шею, и разведчика Олега, съежившегося перед ней, – у него все внутри похолодело.

Девушка выглядела одержимой. Ее голос, глаза, пена изо рта, этот голос будто из преисподней. Он не понимал всех слов, но знал, что она произносит грязные проклятия на северном наречии. Его руки покрылась гусиной кожей, а пальцы потянулись к кресту на груди. Да поможет ему бог!

– Все не так, как ты думаешь, – произнесла она хриплым голосом. – Это был отрывок из пьесы, которую мы изучали в прошлом году. Я не ведьма.

– Но твои глаза…

– Любой может закатить глаза, – сказала она, нахмурившись. – Я пыталась напугать его. Он все называл меня дьяволицей, и я не знала, что делать, поэтому просто… – Девушка закатила глаза и поскребла воздух пальцами.

Леон засомневался. Она уперлась руками в бедра.

– Да ладно тебе. Не будь таким. У него был нож. Он почти задушил меня веревкой, и мне нечем было защититься. Я подумала, что если смогу напугать его, это даст мне шанс выжить.

– У тебя получилось, – рыцарь прищурился.

– Ты веришь мне? – Ее плечи опустились.

– Я верю, что тебе удалось… отсрочить свое похищение.

– Но ты думаешь, это было по-настоящему? То, как я проклинала его.

– Я думаю, ты была… убедительна.

Со стоном девушка закрыла лицо руками.

– Это место… я не вынесу больше. Я просто не могу здесь находиться. Не могу…

Леон закрыл глаза и с трудом вдохнул, чувствуя пульсирующую боль в ране. Независимо от того, что она говорила, его долг оставался неизменным – доставить девушку во дворец Эдин. Пусть святые решают, как поступить. Они более компетентны в вопросах, касающихся состояния ее души.

Однако страх, который он не мог побороть, продолжал расти внутри него. Что, если девушка и ее спутники представляют опасность и их появление во дворце Эдин может угрожать его безопасности? Разве она не говорила об Эдине как о руинах? Было ли это ее проклятием? Угрозой? Он не был настолько наивным, чтобы поверить кому-то лишь потому, что этот человек кажется красивым, беззащитным и потерянным.

Она была очаровательна. Даже несмотря на свою вызывающую одежду и привычку выражаться неподобающим образом, на шокирующую странность ее коротко остриженных волос, на манеры и речь, девушка оставалась удивительно привлекательной.

– Что ты натворила? – прохрипел Леон, указывая на ее волосы, которые были обкромсаны чуть ниже ушей.

Она шмыгнула носом, убрала назад влажные завитки, падавшие на лоб, и пристально посмотрела на него.

– И ты туда же.

– Какое преступление совершила?

– Преступление? – Девушка пропустила прядь сквозь пальцы. – Ты сейчас пытаешься оскорбить мою прическу?

– В некоторых деревнях женщин наказывают таким образом. Или же это может быть способом лечения потницы.

Она покачала головой, затем, казалось, передумала делать какое-то язвительное замечание, которое вертелось у нее на языке, и устремила на него свои бледно-зеленые глаза.

– Я постриглась, чтобы проучить парня, который разбил мне сердце.

Леон не знал, что сказать, но затем до него дошло.

– Что ты имеешь в виду под «туда же»?

– Ты что, не видел того придурка, распластавшегося в грязи у ручья? – спросила девушка. – Он тоже сделал замечание по поводу моих волос – прямо перед тем, как напасть на меня.

Леон нахмурился и моргнул, глядя на нее.

– Ты о ком?

– Сэр Бенджамин Брандт, – раздался низкий голос.

Леон дернулся назад, но его меч был вне досягаемости.

Девушка, услышав голос, обернулась и увидела, как из-за деревьев, пошатываясь, вышел испачканный грязью, но богато одетый дворянин. По его лбу стекала кровь, а длинный меч волочился за ним по земле. Взгляд его был затуманен, и он, опасно покачиваясь, обошел тело северянина.

– Один из тех бандитов?

Девушка бросилась к мечу Леона и с трудом подняла клинок, выставив его перед собой.

– Подожди, – предупредил Леон. – Встань за мной.

Однако ему едва хватало сил, чтобы сидеть прямо.

Она проигнорировала его, встав так, словно могла его защитить.

– Не подходи!

Брандт протянул руку и потряс музыкальную шкатулку девушки.

– Верни мне мою душу, ведьма.

Леон напрягся и уставился в затылок девушки. Она пробормотала через плечо:

– Все не так, как ты думаешь.

– Освободи мою душу, – прошипел лорд, пошатнулся и рухнул на колени.

Девушка, вскрикнув, отскочила в сторону, когда мужчина упал на землю, растянувшись лицом в грязи. Немного помедлив, она вырвала из его руки свою странную коробочку и, тихо всхлипнув, прижала ее к груди.

– Нам нужно убираться отсюда, пока он не очнулся.

– Что он имел в виду под «верни мою душу»? – потребовал ответа Леон.

– Я все могу объяснить, – вздохнула девушка.

Он пристально посмотрел на нее, слишком ослабевший от боли, чтобы понять эти новые и пугающие проявления ее неестественного поведения. Стоит ли ему вообще доверять ей? Возможно, это всего лишь уловка, чтобы проникнуть в Эдин, где она сможет похитить души обитателей дворца?

Эти тревожные размышления были прерваны звуком, который издал конь, шумно втянув воздух через ноздри. Казалось, он требовал внимания.

Девушка, обхватив себя руками от холода, развернулась на носках.

– Здесь есть седельные сумки и прочее, – сказала она. – Кажется, есть свернутое одеяло. Возможно, даже еда и припасы.

– Мы не можем украсть коня этого человека, – отрезал он. – Это преступление, караемое повешением.

– Он напал на меня, – возразила девушка. – Таскал меня за волосы.

– Возможно, он решил, что ты продаешься, – едва слова слетели с его губ, он пожалел о них.

– Да пошел ты, – тихо сказала она и неуверенными шагами направилась к коню.

– Осторожно, – предупредил рыцарь. – Он выглядит напуганным.

Девушка обошла стороной едва дышащего дикаря. Конь рванулся с привязи и забил копытами, и она застыла, не сводя с него глаз.

Леон наблюдал за ними, тяжело дыша. Это был боевой конь, великолепный скакун. Оставалось непонятным, почему животное, созданное и обученное для сражений, было так встревожено. Если только северянин не причинил коню вреда.

Девушка медленно приблизилась к скакуну, сложив ладони перед собой, будто предлагая что-то. Леон догадывался, что она дрожит не от холода, а от страха, но не мог не восхититься ее смелостью. Девичья макушка едва достигала носа коня, который мог не только укусить, но и убить одним ударом.

К своему стыду, Леон подумал о том, что, возможно, это было бы лучшим выходом из ситуации. Тогда проблема была бы решена. Однако он