– Тогда вам следует усилить охрану. А теперь, если вы не возражаете, мой спутник ранен. Мы замерзаем. Очевидно, мне требуется помощь. Вы поможете мне и моему другу?

Мужчина, явно насторожившись, крепко сжал челюсти.

– Мы можем заплатить, – начала Ана, импровизируя на ходу.

– Разве похоже, что я нуждаюсь в деньгах?

– Мы направляемся во дворец Эдин, – произнесла она, цепляясь за последнюю надежду. – Если вы поможете нам, возможно, они отблагодарят вас тем же…

Его выражение лица сменилось с подозрительного на нечто опасное, и она поняла, что сделала неверный ход.

– Что за дело может быть во дворце Эдин у такой девки, как ты?

– Неважно, – ответила она, у нее пересохло в горле. – Пожалуйста, дай мне пройти.

На мгновение показалось, что он вот-вот кинется на нее, но что-то мелькнуло в его глазах, и он отступил в сторону. С бешено колотящимся сердцем Ана прижала к себе бурдюк и прошла мимо него, борясь с желанием побежать к деревьям.

В этот момент из ее заднего кармана донесся пронзительный звон. Уведомление календаря? Она сжалась, но прежде чем успела понять, что происходит, мужчина схватил ее за волосы и резко притянул к своей груди. Его свободная рука потянулась к ее шортам. Она вскрикнула и попыталась вырваться, но он оттянул ее голову назад и достал телефон.

– Что это? – прорычал он ей в ухо.

Со слезами на глазах Ана начала отбиваться, пытаясь вернуть свой телефон.

– Отдай!

Он отпустил ее волосы, но лишь для того, чтобы обхватить рукой за пояс и вдавить бедро ей в поясницу.

– Не двигайся, ведьма, или я… – он замолчал, когда ее телефон загорелся, и на экране блокировки появилась фотография, сделанная летом.

На ней она была запечатлена в обнимку с Гвен, их щеки соприкасались. Они были загорелыми и счастливыми, а волосы еще мокрыми после купания в океане. Гвен закрыла один глаз и сморщила нос, а Ана улыбалась.

– Верни его! – закричала она, наваливаясь на его руку, чтобы отобрать телефон.

При борьбе включилась камера, и в результате на экране появилось фото. Подонок удивленно воскликнул:

– Это же мое лицо!

– Верно, кретин, – ее осенило. – Теперь у меня твоя душа. Если хочешь ее вернуть, отпусти меня! – Она ударила его локтем в живот, заставив шумно выдохнуть, но он не отпустил ее и не отдал телефон.

– Моя душа? – прохрипел мужчина. Фотография исчезла, когда он одной рукой тыкал в экран. – Куда она делась? Что это за фокусы, маленькая дрянь?

Внезапно раздался глухой удар, и мужчина упал на нее, придавив к земле. Все ее ушибленные кости ударились о каменистый берег, и из легких выбило весь воздух.

Кряхтение, доносившееся откуда-то сверху, свидетельствовало о присутствии другого человека. Кто-то стянул дворянина с ее спины. Сдавленно всхлипнув от облегчения – рыцарь, должно быть, нашел в себе силы и пришел за ней – она перевернулась.

В нос Аны ударил резкий запах немытого тела, крови и экскрементов, когда над ней склонился мужчина с почерневшими зубами. Кожа его была обветренной, лицо испещрено шрамами и рытвинами, а бледно-голубые глаза горели злобой. Половина головы была выбрита и покрыта татуировками, с другой стороны свисали грязные светлые волосы, а в бороде виднелись спутанные косички, в которые были вплетены мелкие косточки.

Дворянин лежал ничком на берегу, кровь сочилась из ссадины на макушке. Ана поползла на четвереньках. Она хотела закричать, но звук оборвался, когда дикарь ударил ее коленом в спину и накинул петлю на шею, резко дернув назад и опрокинув на землю. Ее голова с такой силой ударилась о промерзшую землю, что на мгновение потемнело в глазах, пока Ана хрипела и задыхалась, царапая шею.

– Олег ждет тебя, – он ухмыльнулся, у него был сильный акцент, от которого сначала заложило уши, но через пару мгновений все прояснилось. Она догадалась, что говорит он не на немецком языке. Как бы то ни было, в его словах не слышалось ни капли доброты. – Хорошенькая маленькая дьяволица.

Ана попыталась закричать, но он зажал ей рот своей грязной рукой и с силой поднял на ноги. Где-то среди деревьев заржала лошадь, и мужчина, выругавшись, потащил Ану на звук, не давая ей выпрямиться. Она пыталась встать на ноги, вдохнуть воздух через зажатый нос и перетянутое горло. В легкие проникали лишь тоненькие струйки кислорода, которых явно было недостаточно. Она забилась в мужских руках, однако ее пронзительный крик был заглушен его ладонью.

Мужчина с гнилыми зубами со всей силы ударил ее в живот, выбив из легких весь воздух. В глазах потемнело, ноги ослабели, и Ана повисла в его руках, больше не видя леса.

И снова ей послышались ржание лошади и топот копыт по промерзшей земле. Где-то в глубине души она поняла, что ее, вероятно, перебросят через седло, что этот вонючий, отвратительный мужчина сейчас умчится с ней в какое-то адское место. О людях Олега предупреждал ее тот рыцарь. Вероятно, это один из воинов Олега, пришедший скормить ее темному богу. Она молилась, чтобы ее друзьям удалось сбежать, чтобы люди рыцаря доставили их во дворец Эдин.

Мерзавец швырнул ее на землю, и тело пронзила острая боль. Ана схватилась за шею, просунув палец под грубую веревку, и жадно глотнула воздух.

– Лежи смирно, дьяволица, – прошипел мужчина.

Через крошечную щелку она смогла увидеть, что он привязывает конец веревки к дереву. Ржущий конь бил копытом всего в нескольких шагах от головы Аны. Удары отдавались эхом по земле. Он был огромным, с блестящей, черной, как бездна, шкурой. Ноздри коня раздувались, он мотал головой, и были видны белки его глаз. Шелковая грива переливалась, а все тело дрожало от напряжения.

Ана моргнула, стараясь сосредоточиться. На коне было великолепное седло, украшенное серебром. Под ним виднелась зеленая бархатная попона с эмблемой в виде башни и дерева, вышитой серебряными нитями. На уздечке она заметила такие же серебряные заклепки. Животное было безупречно. Величественное и полное ярости. Вероятно, это был конь того дворянина, который сейчас лежал без сознания.

Северянин медленно обходил его по кругу, бормоча темные, неразборчивые слова. Из-под туники он вытащил кусок грязной желтой ткани, расшитой костями и бисером, и стал им размахивать перед конем.

Конь встал на дыбы и забил копытами в воздухе, пытаясь увернуться от этого предмета. Привязанный к дереву, он не имел возможности для маневра, пока мужчина шипел, напевал и тряс костями. Внезапно конь ударил копытами о землю и замер, словно его ударили. Голова откинулась к шее, глаза закатились, ноздри раздулись, но он