чем многие предпочли бы умолчать. Наверное, потому, что Гарри уже знает его главный секрет.

Только причем здесь привязанности, если речь идет о Гарри? Снейп вряд ли спас его потому, что питает к нему нежные чувства. Хотя… после всего, что тут творилось, можно поверить в разные небылицы.

― То есть… им нельзя никого любить? ― уточняет он, только чтобы не молчать и не думать о том, что ему все равно не понять. ― Это типа потому, что у них вместо сердца ― злющий черный бладжер?

― Это типа потому, ― в тон ему отвечает Снейп, ― что это слишком опасно для их семей. Темный Лорд не постоит ни перед чем, чтобы заставить их подчиниться, и будет манипулировать самым дорогим. С этим понятно?

Гарри кивает. И тут до него доходит.

Кое-что ужасное, о чем он раньше даже не задумывался.

― Мой отец… он один из них. Правда? ― спрашивает он упавшим голосом.

Снейп не отвечает, но его потерянный взгляд в никуда и молчание как раз говорят о том, что Гарри прав.

― Поэтому он не может… ― Гарри запинается. Это слишком тяжело и слишком больно. ― Почему все так? Тот же Малфой ― у него есть отец и мать. Пусть его отец и ходит с этой дурацкой меткой, но Драко не чувствует себя сиротой! ― От возмущения он пинает воздух. ― Почему мой отец не может что-то придумать… вот вы сейчас говорите со мной, и ничего в этом такого! Он бы тоже так мог…

― Я профессор Хогвартса и имею право общаться со студентами, ― прерывает его Снейп, по виду которого можно сказать, что этот разговор ему, мягко говоря, не по душе. ― А ваш отец… он должен получить разрешение у директора на встречу, которое ему, конечно, никто не даст.

Дрожь охватывает Гарри с головы до ног.

― Вы его знаете?..

― Я знаю лишь то, что мне положено знать, ― отрезает Снейп. ― Не думайте, что я скажу хоть что-то из того, что выходит за рамки допустимого.

― Но вы можете хотя бы… намекнуть, что ли! ― жалобно произносит он. Да он готов на колени броситься перед ним, только чтобы получить хоть крохи информации, которую он вряд ли раздобудет в другом месте.

― Намекнуть ― на что? ― Снейп нервно расхаживает по комнате взад-вперед. ― На то, что, к примеру, какой-то человек когда-то давно мог дать непреложный обет другому человеку, например, директору какой-то магической школы, пообещав, что никогда не раскроет тайны перед собственным сыном, кем он ему приходится, в целях сохранить ему жизнь… вы это хотели услышать?

― Я… о… ― только и произносит Гарри.

Только что Снейп сказал много. Слишком много. О, он умеет обходить прямые вопросы, при этом доносить так, что не прикопаешься ― он действительно крутой шпион. К тому же Гарри знает, что такое непреложный обет. Он теперь знает, что отец никогда не подойдет к нему и не скажет прямо: я твой папа. Это невозможно, иначе он умрет.

Он не сделает глупостей. Он будет жить. Ради Гарри.

Его отцу нельзя иметь привязанностей. Нельзя иметь семью. Это слишком опасно ― если верить Снейпу.

«…я никак не могу к тебе приехать. Есть причины намного серьезнее, чем законы о маглах. Речь идет о твоей безопасности, которая для меня важнее всего.»

Теперь Гарри понимает, о чем были эти строки. Слишком хорошо понимает.

― Наверное, мой папа… ― он откашливается об этом слишком сложно говорить, ― он не хотел… или уже не хочет служить этому тупому Лорду? Я бы очень хотел знать, что это так… Ведь он добрый… он…

― Весьма неприятный тип, ― огорошивает его Снейп и отворачивается. ― В этом смысле не питайте на его счет никаких иллюзий.

Гарри почему-то кажется, что он блефует. Или просто имеет зуб на его отца. Что ж, так бывает.

При этом Снейп неоправданно добр к самому Гарри. Или ― как это еще называть?

― А почему бы вам просто не взять у меня кровь и не отнести этому придурку? ― с вызовом говорит он. ― Мы здесь вдвоем, никто и не узнает…

― О, прекрасная идея! ― В глазах Снейпа что-то сверкает, когда он оборачивается к нему. ― Как я сам до этого не додумался? Только есть одна серьезная помеха… Я знал вашу мать. ― Его голос вдруг теряет краски и силу, становится сухим, без единой эмоции. ― Она была моим другом… пожалуй, единственным за всю жизнь человеком, который не считал, что меня нужно сторониться и презирать… в отличие от всех остальных. ― Он откашливается, будто каждое слово дается ему с трудом. ― Стоит ли говорить, как я дорожил этой дружбой. Конечно, это не могло длиться долго ― из-за моего дурного характера, разумеется. Мы поссорились, я хотел все исправить… а потом ее убил Темный Лорд. Думаю, я сказал достаточно, чтобы вы прекратили думать, что я служу этому ублюдку.

Гарри с трудом переваривает услышанное.

― Значит… ― проговаривает он охрипшим голосом, ― вы и правда не собираетесь сдать меня этому…

Он прерывается на полуслове: у Снейпа так яростно горят глаза, словно они вот-вот его испепелят.

― Вам так хочется умереть? ― шипит он, медленно приближаясь. ― Так знайте: Темному Лорду нужна не только кровь. Ему нужны вы сами. Он жаждет убить вас, потому что боится. Боится, что вы его одолеете. Он выжидает лишь удобный момент, чтобы напасть. Он считает вас самой страшной угрозой, какая только может быть, и видимо, не напрасно, ― он зловеще усмехается, но куда-то в сторону ― эта эмоция направлена не на Гарри. ― В вас есть то, о чем он только может мечтать ― смелость, отвага, искренность, умение дружить и… любить. Я знаю, вы любите своего отца, который того не заслуживает. ― Он не дает Гарри сказать ни слова. ― И примерно понимаю силу этой любви… это ваше самое сильное оружие.

Гарри молчит. Все это ― слишком для него. Почему Снейп так говорит ― о нем, с ним? Почему сейчас он словно открытая книга? Как будто он… уважает его. Даже в чем-то гордится. Тот уже совсем близко, наклоняется к нему… о, кажется, он немного не в духе. Мягко говоря.

― Ваша мать умерла не ради того, чтобы вы так наплевательски относились к