* * *

Эпона шла через темноту настолько полную и глухую, что страшно не было. Страшно – это когда пляшут тени, мелькает что-то, похожее то ли на человека, то ли на привидение, а оказывается просто занавесь или ветка, но страх уже пришел. Сейчас она смотрела под ноги, в кружок света от ее фонаря, слабоватого для конца октября. Это было хорошо. Волноваться о том, чтобы не подвернуть ногу в очередной яме, а не о том, справится ли она с подозрительно простым испытанием.

Дядюшка Том с каретой остался по ее просьбе за поворотом дороги, чтобы не подчеркивать еще больше пропасть между Эпоной и ее соучениками. У них не было слуг и карет, а если у кого-то и были, они, как и Эпона, не выставляли это напоказ. Знатные люди встречались среди инквизиторов нечасто. Магистры Мандевиль и Гиллаган были исключениями, а не правилами.

Внучка Тома, Джилли, недавно была взята в услужение из деревни, и большой город так изумлял ее, что изумиться еще больше необходимостью поспешной подгонки широких старых штанов на молодую леди она попросту не смогла и восприняла это спокойно. А заодно посоветовала:

– Вы, леди Эпона, юбку-то подоткните за пояс этак кульком. Что такого, ноги у вас не голые, а знаете, как сразу удобно будет? Мы по ягоды в лес так ходим, или вот яйца собрать у курей.

Одного Эпона не понимала: почему мысль о штанах не пришла в голову ей самой? Сейчас было намного удобнее. В голове крутились слова магистра Шихана: «… или говорите хоть до ночи, но я запираю вас здесь. Можете рассказать вон тому козлу все, что хотели мне». Он издевался? Или… он предлагал ей остаться одной и тренироваться без чужих глаз?

Какой же она стала… недогадливой и невнимательной. Вот так правда можно оказаться во время испытания обузой другим.

Еще поворот – и стало светлее. Ограда кладбища была тускло освещена с углов простыми фонарями – промасленная пакля в железных подвесных клетках, качающихся на ветру. Вот тут узор осенних теней мог и испугать – по ограде мелькали силуэты, в которых угадывались то звери, то чудовища. Неудивительно, что об этом месте ходило множество историй из тех, которыми пугают детей, чтобы не убегали без спросу, или занимают воображение за вином и пирогом у огня.

Эпона невольно вздрогнула от дальнего боя часов – семь ударов. И тут же улыбнулась. Около ограды топтались двое. Чибис Маккуин и Медведь Смит, который шел первым по пути выживания. Их фамилии в голове Эпоны намертво слиплись с комментариями магистра Шихана.

На нее они воззрились так, словно она была мертвецом, выбравшимся из могилы и вежливо поинтересовавшимся, как пройти в дворцовую библиотеку.

– Э, – сказал Медведь Смит.

– Здрасте, леди, – сказал Чибис Маккуин. – Это в смысле вы с нами, да?

Эпона вдохнула и выдохнула:

– Да. Это в смысле я с вами. И раз мы делаем одно дело, вы можете называть меня по имени. Я Эпона.

– Я Шон, – сказал Медведь Смит.

– Я Патрик, – сказал Чибис Маккуин. – Но вы зовите Падди, леди, так все зовут. То есть, извиняюсь, Эпона. А представляете, Конайре-то как повезло – переписывает свитки какие-то в тепле. Хвастался мне.

– Жуть, – сказал Медведь Шон Смит. – Я б помер. Писать – сложное дело. Пошли уже, парни. То есть это… Падди и леди. То есть Падди и Эпона.

Эпона хотела по пути поделиться своими мыслями, что с заданием все подозрительно просто, но не успела, потому что калитка южного входа оказалась заперта. И заперта так прочно, что Медведь Шон Смит, дернув ее несколько раз с силой, которая выворотила бы небольшое дерево, ничего не добился.

– Магический замок, – поняла Эпона.

– Да уж сообразил, не дурак, – фыркнул Медведь Шон Смит. – Падди, ты первый лезешь, ты опытный. Я отсюда леди тебе подам, Эпону, то бишь.

Прежде чем Эпона внесла в этот план хоть что-то от себя, мелкий и быстрый Чибис Падди оказался на ограде и ухнул куда-то в темноту, откуда донесся его голос:

– Готов!

Медведь опустился на одно колено и кивнул Эпоне в колеблющемся желтом свете:

– Давай, ногой мне на плечи, руки на ограду, до времени не цепляйся, дальше само все выйдет. Не боись, не уроним.

Почему-то ей упорно казалось, что они втроем замыслили ограбление. А еще – что Медведь с Чибисом имели такой опыт в прошлом. Но для разговора по душам момент был не самый подходящий.

Эпона оперлась ногой на плечо Медведя Шона, мысленно поблагодарив дядюшку Тома за идею со штанами, Джилли – за идею с юбкой, не путавшейся теперь вокруг башмаков, и немного себя саму – за неказистые, но удобные башмаки. А носи она модные чопины на деревянной подставке высотой в четыре дюйма, спасавшие юбки от грязи?

Примерно на середине этой ее мысли Медведь Шон поднялся, придержав ее за щиколотку. Руки Эпоны скользнули по ограде вверх, нащупали опору, она перенесла вес на руки, закинула ногу – и вот уже оказалась на ограде верхом. Внизу было видно ничего и немного кустов. Из этого ничего голос Чибиса позвал:

– Давай, обе ноги свешивай, руками чуть толкнись, и поймаю.

– Я вешу больше тебя, – задумалась Эпона. Высокая, крепкая, она понимала, что парнишка ниже ее на полголовы, а его рубашка не натянулась бы на нее даже не по груди, а по плечам.

– Ничего, я как-то мешок сахарных голов так принимал. Ты прямо как в воду – ух! Не думая!

Эпона послушно сделала «ух» и оказалась стоящей на ногах в довольно тесных объятиях Чибиса. За ней трещали кусты – перевалился через ограду Медведь Шон.

Темнота вдалеке чуть рассеивалась тусклыми огоньками. Ясно было почему – в преддверии Самайна на старое кладбище приходили, оставляя на могилах подношения и украшения, и среди них – нередко зажженные свечи. Странный свет напоминал истории о призраках болота, завлекающих людей в трясину. Идти к склепу из черного камня было легко – самый большой, самый освещенный, он был по центру кладбища, над ним на дереве висел фонарь.

Точнее, могло бы быть легко – шедший впереди Чибис Падди сказал нечто предположительно недопустимое при Эпоне и провалился по пояс в замаскированную яму с грязью. Ну то есть хотелось надеяться, что просто грязью. Эпона молча схватила его за одну руку, Медведь Шон за другую – вытянули.

– Это чтоб не расслаблялись, – тихо пояснил Чибис. – Хорошо, что не Шон был первый… А я в темноте вижу.