стеной и пресловутым козлом. У него не было шанса пройти мимо ученицы. Крупное сложение Эпоны ей помогало.

– Вам-то что еще, госпожа инквизитор? Хотите помогать мне отмечать тех, кто искупался в…

– Магистр Шихан, почему вы отстранили меня от испытания?

– Потому что не дело благородной даме в грязи валяться, на виду у мужиков. Могли бы посидеть вина откушать. С пирожным.

Эпона вспомнила количество вчерашних сладостей, и ее слегка замутило:

– А как же скорость, сила и ловкость, которые спасают жизнь?

– Чтобы быть секретарем у магистра павлина, то бишь Мандевиля, вам моя наука не нужна, жизни вашей там угрожать некому. А перо с бумагой вы уж как-нибудь поднимете.

– Да почему вы…

– Леди, у нас два выхода. Или вы молчите, но идете со мной и помогаете, или говорите хоть до ночи, но я запираю вас здесь. Можете рассказать вон тому козлу все, что хотели мне.

Эпона едва не задохнулась от злости. Золотая клетка захлопывалась, и пока не было возможности даже подставить ногу, чтоб ее створки не встретились. Пока. Она найдет способ обыграть Мандевиля. Будем считать это первым экзаменом. Ведь опасные маги не глупее ее наставника.

Она молча кивнула и пошла за магистром Шиханом.

Они стояли на сколоченном из свежих сосновых бревен помосте. Одуряюще пахло смолой и деревом. Препятствия, которые на своей дороге выживания должны были преодолевать будущие инквизиторы, расстилались внизу, под холмом, с которого, как орел, следил за ними Шон Шихан. Почему-то очень хотелось сравнить их помост с гнездом.

Перед Эпоной стоял наклонный письменный стол, вытащенный из аудитории, а на нем – листы бумаги и перо с чернильницей. Ей следовало разборчиво написать имена всех, кто участвовал, и поставить отметки, с какими препятствиями кто справился, а кто нет. «Привыкай к секретарской работе», следовало назвать это задание так. Привыкать Эпона не желала, но пока сил и возможностей ругаться с магистром Шиханом не было. Доказать ему свою силу и ловкость она не могла.

Первым пошел крепкий парень с длинными руками, который легко подтягивался на стене и ловко прополз по лабиринту из деревянных дуг, под которыми можно было двигаться, только скользя врастопырку, по-лягушачьи. Подручные Шона Шихана не поскупились с водой, так что полз парень по грязи, его руки и ноги, стоило на минуту замереть, погружались в жижу. Он не упал с натянутой на высоте человеческого роста над землей веревки, по которой лез, обхватив ее руками и ногами, только комья налипшей грязи падали в траву. Вынырнул из полосы густого дыма – двое помощников разожгли огромный костер из старых тряпок, листьев и веток. Ловко запрыгнул на гладкую стену, перевалился через ее край и понесся дальше. Шон Шихан смотрел на это, все больше хмурясь.

– Медленно, су… – обернувшись на Эпону, он исправился: – Может лучше, медведь толстожопый! Вы пишите, госпожа инквизитор, что все прошел чисто, но с такой-то скоростью колченогой козы от смерти не убежит.

– Так и писать, наставник Шихан? – отозвалась Эпона, макая перо в чернильницу.

Кажется, она выбрала верный способ поведения. Преподаватель засопел, расправил усы и проворчал.

– Ну найдите, как смысл передать, вас же в университете учили.

Она писала о нерасторопности студента и впервые задумалась о том, кто такой Шон Шихан. Неужели он сам не учился в Дин Эйрин? Почему ей так не терпелось начать реальные расследования, но узнать больше о наставниках или соучениках не довелось? Этих людей Эпона видела, как стиснувший зубы угловатый студент сейчас воспринимает деревянную стену с канатами и брусками-ступеньками. Не человек, а препятствие. Что сказала бы любимая сестра Эшлин, увидев это? В траве у реки могут скрываться горькие корни, но это не делает весь луг ядовитым.

Из раздумий, не мешавших записывать за магистром Шиханом, Эпону вывел громкий крик боли. Один из студентов, тот самый Конайре, сорвался с каната, точнее, рухнул вместе с порвавшимся канатом. Падая, он ударился о деревянный брус опоры и лишь потом свалился в растоптанную соучениками грязь. Шон Шихан жестом приказал Эпоне оставаться на месте и побежал туда, куда уже рванулись помощники. Бежал он размеренно, но очень быстро.

Юношу увели, хотя правильнее сказать, унесли. На одну ногу он встать не мог совсем. Веревку заменили. Наставник Шихан вернулся и дал отмашку продолжать. Теперь студенты осторожничали, и Эпона бесконечно слышала, как их подгонял словом преподаватель.

– Отметьте, что веревка была намазана отваром разрыв-травы. Тут повсюду растет. Проверить руки после испытания – на желтые пятна. У кого найду, руки как раз и поотрываю, – мрачно бросил Шон Шихан, не отводя взгляда от проходящих «путь выживания». – Так, этому чибису, как там его, Маккуин, напишите, что скорость – это еще не все, надо внимательно идти, не проскакивая препятствия. Тоже мне хитрый нашелся.

Эпона обмакнула перо в чернильницу и одним росчерком убила надежду будущего инквизитора Маккуина на зачет. Шон Шихан любил давать прозвища и ловко подмечал особенности учеников. Гладкие волосы и неожиданный вихор спереди, точно как хохолок у чибиса. Это был тот самый, мелкий и улыбчивый, – Эпона почувствовала укол жалости.

Слова о разрыв-траве ей очень не понравились. Неужели кто-то среди соучеников такая же подлая тварь, как ее родной братец Фарлей? Если он поступил так, значит, по жребию был одним из первых и точно не боялся свалиться с каната сам.

– Магистр Шихан, могу я спросить?

– Валяйте.

– Как быстро действует разрыв-трава?

– Она вызрела, так что быстро, но не сразу. Считайте, за пару человек до О`Хара этот паскуденыш шел, ну самое большое – за трех. Шел, траву растертую в ладонях держал вместе с веревкой и прямо у нас на глазах веревку и мазал. Не болтаем, пишем.

Когда последний испытуемый, долго болтаясь на канате, наконец зацепился ногами за прорезь в деревянной стене и кое-как на нее взобрался, а потом съехал вниз по ступенькам, большей частью на собственном заду, наставник объявил построение. Будущее инквизиции королевства Далриат вытянулось в линию. Эпона, повинуясь кивку Шона Шихана, встала в конец шеренги. Теперь записи были у него под мышкой, поэтому он не размахивал рукой, а просто насупил брови и шумно вздыхал после каждой фразы.

– Даже трехногая собака справилась бы лучше! Тот, кто делает быстро, не успевает думать, что именно. Тот, кто делает правильно, ползет, как беременная жужелица. Понимать, что делать, надо до того, как столкнулся с препятствием. Башка должна быть на шаг впереди. И еще. Руки перед собой вытянули все! Р-р-раз! Ладонями вверх!

Он шел по ряду, внимательно вглядываясь в исцарапанные, грязные ладони