другими растет стена, больше всего согревает, если кто-то хочет и может на нее влезть. Даже идя по улице, можно чувствовать себя в высокой башне. А в объятиях есть волшебство, которое разрушает башню и убивает тоску, страх, неуверенность, старую боль. Объятия близкого – защитный амулет от жизненных злоключений.

– Так почему ты здесь? Разве ректор Бирн не должен сейчас учить вас ритуалам? – наконец разрушила тишину Эпона и первая отступила на шаг. Они все еще стояли очень близко, так что еле заметный ветер трогал выбившуюся из косы прядь волос и щекотал ею щеку Эдварда.

– Для ритуала. Целительского. Сестре нездоровится, и ей сказали, что дело может быть в опасных чарах. А чтобы защитить от них, нужен я. По-моему, она все надумала, если честно, но меня отпустили – все равно вот-вот празднование Самайна и занятий не будет.

– Если бы ты был вещью, то явно талисманом на удачу, – вздохнула Эпона, зябко передернув плечами.

Эдвард снял плащ и укутал ее.

– Простудишься и зачихаешь какого-нибудь злодея насмерть, – улыбнулся он, снова сжимая вокруг Эпоны кольцо рук. Так было еще теплее, наверно, поэтому ее щеки заметно порозовели.

Совсем стемнело. Свет масляного фонаря над окном стал лишь источником теней, но свет из комнаты позволял видеть друг друга. Эдвард поймал себя на мысли о том, что хочет видеть Эпону отчетливо как можно дольше. Ловить отражения чувств на ее лице, раз уж она так не любит о них говорить.

– Ты так сжимаешь меня, будто боишься, что я исчезну.

– Ну, на письма мне одна прекрасная дама не отвечала. Я испугался, что она…

Эпона прикрыла ему рот ладонью, не давая договорить, и едва не отдернула ее, чувствуя, как приоткрылись его губы, легко целуя основание пальцев.

– Зачем ты… – глухо прошептала она, но видела только блестящие радостью глаза младшего принца, который не хотел прерывать почти не поцелуй, но все же поцелуй ради ответа.

И тут дверь в комнату распахнулась, а на пороге появился Фарлей Горманстон. Судя по взгляду и движениям, в нем плескалось не менее кувшина вина.

– Ты?! Какого фомора ты здесь?!

Глава шестая. Первая победа

Эдвард с Эпоной одновременно сделали шаг друг от друга. Лицо Эпоны медленно, но верно наливалось такой злостью, что принцу живо представилось, как из головы Фарлея придется вынимать ножки стула. Поэтому он заговорил первым, давая ей выдохнуть:

– Меня здесь не было, друг мой. И если я вдруг узнаю от какой-то придворной сплетницы, что был… – позврослев, Эдвард научился улыбаться так, что от этой улыбки становилось жутко. Голос его звучал спокойно, но глаза подтверждали, что каждое слово – правда.

Он очень сильно и очень заслуженно не любил брата своей невесты.

– Значит, моя сестра обнималась с ветром и за него же, если что, будет выходить замуж? – съехидничал Фарлей, в котором бродило вино.

– Что ты сам здесь делаешь без стука? – Эпона, наконец, смогла заговорить, до того горло слишком сильно сдавливала ненависть. – Комнаты с пьяных глаз перепутал?

– Пришел узнать, о ком грезит моя ненаглядная сестричка! Вдруг на нее польстился кто-то кроме сосватанного жениха? Слепой какой или нищий.

– Узнал? Вот и убирайся!

– А то что? – фыркнул Фарлей, с вызовом делая еще пару шагов вперед.

– А то советами замучаю, – сказал Эдвард, едва заметным движением сжимая ладонь закипающей Эпоны и отодвигая ее чуть назад. – Судя по тому, что в этот час ты тут с нами беседуешь, ты все еще не разобрался, что делать с женой. А жаль, мог бы, если природа умом обделила, хоть статью похвастаться. Или внуками родителей порадовать. Раз уж им с сыном не повезло.

И тут Фарлей совершил ошибку. Лезть с пьяными кулаками к двум бакалаврам магического искусства – дурная затея. Особенно если один из них недавно изучал ритуал направления магической силы и оба держатся за руки.

Эдвард и Эпона развернулись, словно в танце, вполоборота друг к другу, не разнимая рук – фигура «чаша», идеальна для быстрого накопления силы. «Даю», – шепнула одними губами Эпона. «Беру», – ответил Эдвард. Ритуалистом, пусть начинающим, был все же он.

Времени на это потребовалось примерно как на глоток воды. Фарлей успел подскочить и замахнуться – и взвыть, тряся рукой. И отлетел на несколько шагов. Он попросту ударил в магический щит.

– Повторить? – поинтересовался Эдвард. – Или хватит тебе позора на сегодня?

Фарлей молча развернулся и вышел, пнув напольную вазу. Никогда, впрочем, не нравившуюся Эпоне.

– Я хотел тебе что-то сказать, но забыл, – виновато заметил Эдвард.

– Значит, в другой раз. Уходи тем же путем. Сейчас проснутся слуги, если еще не проснулись. И Беатрис. Уходи, пожалуйста. Увидимся послезавтра.

– А почему не завтра?

– На завтра у меня один сложный план. Потом расскажу, обещаю.

– А лучше бы сейчас. Я умею придумывать сложные планы.

– Послезавтра. Иди.

Эпона долго еще чувствовала тепло его рук и улыбалась неизвестно чему.

* * *

Подменить конверт оказалось легче легкого. Вот и пригодились юбка и накидка – пройти мимо стола, где сидят Конайре и Тиарнан, резко повернуться, взвихрив воздух движением ткани, уронить конверт, извиниться, поднять и положить назад. Свой на место чужого.

Она еще успела краем глаза уловить счастливое облегчение Конайре. Конечно. Задание – подновить список артефактов в кабинете магистра Мандевиля хорошим разборчивым почерком, разделив его на два свитка, опасные и невинные. Работа в тепле и при свете часа на три-четыре, требующая только внимания. Эпона не боялась, что ее хитрость быстро раскроется – сам Мандевиль собирался на какой-то прием едва ли не до рассвета, а конверты традиционно не были именными. Когда все раскроется, задания уже будут выполнены. Если что – она признается. А Конайре не виноват в любом случае.

Ее – теперь ее – конверт принес следующее:

«Ученик! Когда городские часы пробьют семь после полудня, ты должен стоять у южного входа на старое кладбище и ждать еще двоих товарищей. Втроем пройдите к склепу черного камня и задержите там мага-злоумышленника со знаком Рогатого Короля – такой же знак он, так или иначе, оставит на стене склепа, если вы не остановите его вовремя. Никто не должен серьезно пострадать, случайные люди не должны пострадать вообще».

Выглядело довольно просто.

Слишком просто.

Трое на одного подставного. На пустом старом кладбище, где давно не хоронят. У приметного склепа.

Эпона даже не сомневалась, что что-то должно пойти не так.

Дома она попыталась переодеться потеплее и уйти тихо, но, разумеется,