сильный Бали избивал Сугриву до полусмерти и только по просьбе Тары, жены Сугривы, оставлял его в живых. Услышав теперь такой дерзкий вызов, он вспыхнул от гнева и сказал:

— Ну, кажется, твоя смерть пришла. Видно, тебе надоела собственная жизнь! Иди, пока не поздно, и прячься, подобно вору, в горах! Я не хочу марать руки твоей кровью.

Тогда Тара тихонько сказала ему:

— Я слышала, что Сугрива и раджа Айодхьи Рама в большой дружбе. А ты ведь знаешь, что Рама необыкновенный герой. Согласись лучше вернуть Сугриве небольшую часть его царства. Сейчас неподходящее время для войны.

Но Бали был совершенно ослеплён своей силой. Поэтому он бесстрашно ответил:

— Пусть Сугрива позовёт себе на помощь не одного, а целых сто героев — это меня ничуть не испугает. Даже на самого Равана я не обращаю внимания, так что́ мне за дело до какого-то Рамы. Я пытался вразумить Сугриву, но, если он всё же принудит меня к бою, это будет его величайшим несчастьем. Я не пощажу его на этот раз. Нужно когда-нибудь положить конец нашему спору.

А Сугрива по-прежнему стоял и вызывал Бали на бой. Тогда Бали поднял свою дубину и бросился на Сугриву. Тот отступил, увлекая Бали к тому месту, где укрылся в засаде Рама. Сугрива надеялся, что Рама одной стрелой прикончит Бали, но его надежды не оправдались — никакой стрелы не было, а Бали нападал на него всё более злобно и беспощадно. Тогда Сугрива повернулся и пустился бежать, спасая свою жизнь. Добежав до гор, он спрятался в пещере, а Бали важно направился обратно, считая ниже своего достоинства преследовать убежавшего противника.

Некоторое время спустя Рама подошёл к Сугриве, и тот стал сердито его укорять:

— Ай-ай! Я по вашей вине чуть было не простился с жизнью! Вы же мне сказали, что сокрушите Бали из засады. Если вы так боитесь Бали, то зачем же послали меня сражаться с ним? Лучше бы я скрывался здесь! Мне и в голову не могло прийти, что вы не сдержите своего слова. Подумать только: если бы я не убежал, то Бали убил бы меня без пощады!

Рама смущённо ответил ему:

— Нет, Сугрива, я своего слова не забыл и нисколько не боюсь сильного Бали. Но дело в том, что вы оба так похожи друг на друга, что я издали не мог различить, кто из вас Сугрива, а кто Бали. Я боялся, что выстрелю в Бали, а попаду в тебя. Вот видишь, как это всё получилось. Завтра ты надень на шею ожерелье и снова сражайся с ним, но я уже узнаю тебя без ошибки и одной стрелой прикончу Бали.

На другой день Сугрива вновь явился к Бали и стал вызывать его:

— Вчера я тебя отпустил только потому, что уважаю тебя, как старшего брата, а то уж совсем было хотел убить. Я надеялся, что ты оценишь моё доброе отношение, станешь сговорчивее и вернёшь мне мою половину государства и мою жену. Но ты оставил без всякого внимания мою доброту. Поэтому сегодня я вновь вышел сражаться с тобой. И не намерен с тобой мириться ни на каких условиях!

Бали появился немедленно. Теперь хвастовство Сугривы рассердило его ещё больше. Оба вышли снова на то же самое место и начали биться. Очень скоро Бали сбил Сугриву с ног, сел к нему на спину и уже собрался отрубить голову. Вдруг неизвестно откуда примчалась меткая стрела и пронзила грудь Бали. Он упал, и кровь его окрасила землю. Он не мог понять, кто пустил стрелу: в его государстве не было такого сильного стрелка.

Бали ещё корчился на земле, оглашая лес воплями и проклятиями, когда к нему подошли Рама и Лакшман, вооружённые луками и стрелами. Бали понял, что он пал от руки Рамы, и воскликнул:

— О махараджа! А я-то слышал, что ты справедлив и храбр! Разве в твоей стране удар из-за угла называется геройством? Зачем ты в меня стрелял? Ведь я тебе ничего плохого не сделал!

Рама ответил ему:

— Я стрелял в тебя не потому, что ты мой враг, а потому, что ты притеснял своего родственника и взял к себе в дом его жену. Тебе не следовало так плохо относиться к своему родному брату. Убить такого злодея, как ты, — не преступление. Ты сам во всём виноват. Правитель до тех пор может считаться истинным правителем, пока он великодушен и справедлив. Когда же он сходит с пути добра, то каждый человек, у которого достаточно силы, имеет право покарать его. Кроме того, Сугрива — мой друг, а враг моего друга — мой враг. И я считаю своим прямым долгом помочь другу.

Бали был смертельно ранен. Когда он понял, что жить ему осталось немного, он приказал позвать своего сына Ангада и сказал:

— Сугрива, я ухожу из этого мира. Считай осиротевшего Ангада своим сыном. Это моя последняя просьба к тебе. Плоды всех моих злых дел обратились против меня. Я на тебя не жалуюсь. Когда два брата воюют, чего же можно ждать, кроме истребления и гибели! Забудь всё плохое. Не мсти этому сироте за моё плохое отношение к тебе, не издевайся над ним. Извлеки урок из того, что случилось со мной, и иди дорогой правды и добра.

Сказав это, Бали скончался. Сугрива стал правителем государства обезьян Кишкиндхи, а Ангада он назначил своим наследником. Красавица Тара снова вернулась в дом Сугривы.

Хануман

Наступило время дождей. Реки и ручейки, пруды и озёра наполнились водой. В горах раздавались крики павлинов. Небо покрывали чёрные-чёрные тучи.

Все дождливые месяцы Рама и Лакшман провели в горной пещере. Потом пришло новое время года. Течение горных рек замедлилось, кокосовые пальмы покрылись белыми цветами, небо стало ясным и голубым, а свет луны — ярким и чистым. Но Сугрива всё ещё ничего не предпринимал для поисков Ситы. Ни Рама, ни Лакшман ни о чём ему не напоминали. Опьянённый властью после нескольких лет лишений Сугрива наслаждался жизнью. В конце концов Рама, истомлённый ожиданием, однажды сказал Лакшману:

— Неужели Сугрива так неблагодарен? Пока Бали не был убит, он с утра до ночи льстил нам и был ласков. А как получил власть и не опасается больше никаких врагов, то совсем перестал о нас думать. Ты, пожалуйста, сходи к нему и напомни