Чуть поодаль, в тени, стоял князь Валевский. Его обычно невозмутимое лицо было хмурым, а в уголках губ застыла гримаса подавленной досады.

Императрица вздохнула.

План. Давно вынашиваемый, тонкий, много ходовой план, разработанный на самый крайний случай, был запущен. Но уже на старте всё пошло наперекосяк.

Во-первых, не удалось до конца обработать общественное мнение. Вместо единодушного осуждения «предателя-Цесаревича» среди людей бушевали споры, теории заговора, всплывали старые слухи о регентше. Особенно сильно это проявлялось в сети. Во много благодаря блестящему выступлению Александра на инициации дара и «Кубке Стихий».

Во-вторых, сам Александр. Проклятый, живучий, неуловимый мальчишка. Кубок Стихий завершился слишком рано, сорвав график. Ещё и Ослябя, нет бы просто выполнить приказ, умудрился заставить её людей торчать у стен Академии больше двух часов. Как итог вместо — того, чтобы оказаться в её руках, Наследник… сумел улизнуть. Испарился. Пропал прямо из-под носа у двух сотен человек! Словно между прочим прикончив по пути трёх доверенных магов, в том числе одного магистра. А людей и так не хватало.

Как? Этот вопрос грыз её изнутри. Записи с амулетов наблюдения Академии, которые по первому требованию любезно предоставил ректор, показывали одно: Наследник так и не вышел из своей комнаты. На записи из общей комнаты видны только отголоски битвы. По проведённому анализу записи, можно сделать выводы, что он каким-то образом прятался в комнате. Дождался пока группа захвата расслабится и напал на них. А затем просто испарился. А запись внутри… не велась. Глупые, архаичные правила Академии о приватности. Императрица подозревала и самого Ослябю, но по заверениям наблюдающего за ним отряда тот не покинул своего кабинета.

А ещё эти непокорные аристократы.

Пожарский. Всё должно было быть чисто, как хирургическая операция. К нему отправили группу с тремя магистрами — два польских спеца от Ковальски и один свой, проверенный. Ещё десяток младших. Плюс две роты польского «Грюнвальдского спецназа» — элитных охотников на магов, чья тактика была отточена в столетиях противостояния с тевтонскими орденами и русскими войсками.

План был ясен: Пожарский, горячий и гордый, полезет в бой. Особенно увидев своих старых врагов. Его одернут, арестуют, повяжут за сопротивление властям, а затем, предложат компромисс. Сделают примерным союзником, надавив на соответствующие рычаги. Станет наглядный урок для остальных родов, какие могут быть последствия. А так же, что этих последствий можно избежать, если сотрудничать с Её Величеством…

Но Пожарский… не просто полез в бой. Он ещё и умудрился выстоять. Сам он — магистр и его сыновья — пятый круг и младший магистр, рота солдат из личной службы безопасности — устроили в родовой усадьбе такую бойню, что от группы захвата не осталось ничего. Подоспевшее подкрепление окружило усадьбу. Предложили сдаться. Но проклятый упёртый баран пошёл на отчаянную, самоубийственную вылазку, погибнув вместе с сыновьями. От усадьбы осталась только выжженная земля. Императрица бросила взгляд на стол, заваленный бумагами — ноты протеста из Варшавы, где оплакивали потерю «штучного товара» — двух магистров.

И вместо устрашающего примера получился символ. Символ сопротивления. После Пожарского другие рода, которые должны были дрогнуть, наоборот, зашевелились. В их молчании теперь читался не страх, а глухое, опасное недовольство. Ведь и с ними тоже «может быть так же».

А Савельев…? Мало того что при своём задержании он сумел прикончить кучу верных людей, в том числе нескольких одарённых. Никого серьёзного там не было, самый сильный всего пятый круг, но даже это, в условии тотального, катастрофического дефицита верных людей било по всему замыслу сразу. А самое обидное — все усилия и траты были зря. В самом конце он, как герой какого-то боевика, умудрился подорвать себя гранатой вместе с группой захвата. Хорошо хоть девчонку взять удалось… Она пока молчит, но дело умельцы СИБ быстро развязывают даже самых стойких. Из их рук матёрые головорезы выходили шёлковыми, чего уж говорить про восемнадцатилетнюю девку. Надеюсь, информация, которую удастся добыть, поможет найти Александра и понять чего ждать от его артефакта.

Проклятые русские, — думала она, глядя в ночь за окном. — Неужели они не видят, что я веду их к свету? Империя веками шла своим путём — путём отсталости, суеверий, изоляции. Она хотела цивилизации. Интеграции в Совет Держав. Принятия настоящих, европейских ценностей. А они… они цеплялись за свое невежество, как за последнюю рубашку. Она была как новый царь Пётр. Только тот прорубил «окно в Европу» а она открыла туда целую дверь.

— А что по поводу того происшествия? Виновные наказаны? — нарушил тягостное молчание фон Клитц. Его голос, отчётливый и требовательный разрезал тишину кабинета.

Анастасия Романова медленно обернулась от окна. Её взгляд был пустым.

— Какого именно, напомните, — сухо произнесла она.

— В Невском районе. Клуб «Медный всадник». — отчеканил немец.

Императрица вздохнула.

Очередной инцидент, счёт на которые за столь короткое время перевалил за десяток Немецкие солдаты, группа из пятого мотопехотного, отправились в увольнительную. Посетили местное… заведение. «Медный всадник». Там произошёл конфликт. По версии немцев, их без причины оскорбили, вступили в драку, кричали «оккупанты». Четверо получили тяжёлые травмы. Один — черепно-мозговую.

По другой, не официальной версии, которая не имела отражения в расследовании, но уже гуляла по Питерским чатам и кухням. О том, как «образцовые солдаты», набравшись местных горячительных напитков, начали приставать к девушкам в баре, а когда те позвали своих парней — полезли в драку.

— Расследование ведётся, — холодно парировала Анастасия. — Виновные понесут наказание. Но, Отто, ваши люди должны помнить, что они здесь гости. И вести себя соответственно.

Она сказала это, что бы хоть немного осадить наглого посла. Наказание «виновных» русских парней было уже подписано — под давлением германского посольства и «во имя укрепления союзнических отношений». В принципе особого отторжения у Императрицы это решение не вызывало, подобным образом оканчивались все подобные случаи. Единственное, что немного беспокоило — нарастающее недовольство местных.

— Это всё? Ваши проблемы просто смешны, — вмешался Ян Ковальски, его голос был полон презрительной усмешки. Он сел в кресло и откинулся на спинку, будто наблюдал за склокой прислуги. — Мы требуем не расследований, а компенсаций. Король Польский и Великий князь Литовский Сигизмунд четвёртый, недоволен. Мы ждём ответа по делу о гибели граждан Речи Посполитой. В том числе магистров Юзефа Бялого, Станислава Венгера. Кровь благородных сыновей Польши пролита на вашей земле. Это стоит куда больше, чем сломанные носы ваших гренадёров, Клитц.

— Смешно? — Фон Клитц повернулся к нему всем корпусом, и в его ледяных глазах вспыхнул стальной огонь. — Вам смешно, когда речь идёт о