алая пена. Он захрипел, судорожно схватился за грудь и рухнул на колени. Пистолет глухо звякнул, упав на пол.

Я вскочил на ноги. И через мгновение уже был среди вражеского отряда. Всё кончилось быстро.

Метка вела безошибочно, как стрелка компаса. Вот нужная дверь. Я прислушался. Из-за стальной поверхности доносились приглушённые голоса. И один из них — хриплый, полный гадливого сладострастия:

— … Неужели ты и правда думаешь, что это Цесаревич за тобой пришёл, оттого и тревога? Серьёзно? Хватит этих глупых игр в шпионов. Ему сейчас не до тебя. Ты лучше о себе подумай…

Я не стал слушать дальше.

Один точный, быстрый удар в район замка — и массивная створка с тихим стоном отъехала внутрь.

Вошёл.

Яркий, безжалостный свет резал глаза. Та же обстановка, что я видел в мыслеобразе Грима. Похоже они до сих пор её допрашивают. Уже почти шесть часов, без перерыва.

Лина лежала на металлическом столе, пристёгнутая к нему широкими кожаными ремнями. Её лёгкое платье было разорвано, ткань сползла, оставляя открытыми синяки, ссадины и багровые полосы от ударов. Всё её тело было одной сплошной раной. Лицо — неузнаваемой маской из крови, синяков и слёз. Она плакала. Тихо, беззвучно, отчаянно.

Над ней стояли трое. Двое молодых в форме СИБ замерли в нелепых позах — один с электрошокером, другой с мокрой тряпкой в руках. А между ними главный. Как там… Игорь Матвеевич. Его брюки были спущены до колен.

Они смотрели на дверь, на меня, на клинок в моей руке. Выражения их лиц нельзя описать словами. Мозг палачей отказывался верить, что кошмар, о котором они только что говорили, материализовался в дверном проёме.

Я сделал ещё один шаг. Его звук, казалось, даже заглушал вой сирены.

— Чем мы тут занимаемся? — спросил я тихо. Затем перевёл взгляд на стол. — О, привет, Лина. Плохо выглядишь.

Девушка вздрогнула, её заплывшие глаза попытались сфокусироваться.

— Здравствуйте, Александр Николаевич, — выдавила она сквозь всхлип, и в этом хрипом шёпоте было столько облегчения, что оно перевешивало всю боль. — Спасибо.

Покачав головой, я наложил на девушку сразу несколько исцеляющих и восстанавливающих силы плетений. Мельком просканировал организм. Всё очень плохо, но не смертельно. Жить будет. А значит, более детально ей можно будет заняться позже. Сейчас есть дела поважнее.

Я обернулся на палачей. Главный дернулся, инстинктивно потянувшись к штанам, пытаясь их натянуть на пояс. Его рот открылся и закрылся без звука, как у рыбы выброшенной из воды. Один из молодых офицеров сделал шаг в сторону, потянул руку к висевшей на боку кобуре.

— Я бы не советовал, — в моём голосе не было угрозы. Была лишь ледяная констатация факта. — Господа. Кажется, вы задержалась тут дольше, чем стоило. — озвучил я приговор.

Они попытались что-то сказать. Возможно, мольбу. Возможно, оправдание. Но слова застряли в горле, задавленные тем самым леденящим ужасом, который они сами так любил сеять.

Я не слушал.

Закончив с ними, я освободил девушку от пут, поставил на землю. Лина сделала шаг, охнула, и её ноги подкосились. Я успел подхватить её за талию прежде, чем она рухнула. Тело в моих руках было практически невесомым, и горячим от лихорадки.

— Сейчас… сейчас. Я смогу. Просто голова кружится, — торопливо, почти извиняясь, прошептала она, пытаясь уцепиться за мою куртку.

Время было роскошью, которой у нас не было. Я наложил на неё ещё одно, более мощное заклятие исцеления. Оно зашивало самые опасные раны, глушило боль, но и оно не могло вернуть силы мгновенно. Ждать, пока к ней вернётся возможно ходить самостоятельно было некогда.

Вздохнув, я взял её на руки. Девушка не издала ни звука.

Оставив в допросной три тела, мы вышли в коридор.

Почти сразу наткнулись на новый отряд. Двадцать человек. С оружием наготове. Их форма отличалась от тех что встречались до этого. Подкрепление?

Я мягко опустил Лину на пол, прислонил её спиной к холодной стене.

— Жди тут. Никуда не уходи, — приказал я, уже разворачиваясь к противнику.

— Хорошо, — еле слышно отозвалась она, прижимая к груди остатки своего платья.

Я сделал шаг вперёд. Лезвие Анимуса сверкнуло в опущенной руке.

В этот момент из строя солдат отделился один человек. Не молодой и не старый — возраст, когда седина лишь прореживает виски, а в глазах уже нет юношеского огня, только усталая, накопленная годами твердость. Лицо обветренное, с глубокими морщинами у глаз и рта. Капитанские нашивки на рукаве.

— Стойте, — сказал он. Голос был низким, хрипловатым, без агрессии. Он смотрел прямо на меня, и его взгляд был странным — не враждебным, а… оценивающим. — Ваше высочество? — переспросил он, с сомнением.

— Да? — я не остановился, продолжая медленно сближаться. — Говорите быстрее. У меня нет времени. Мне нужно убить вас и идти по своим делам.

Он не дрогнул. Лишь слегка смутился, как будто услышал не угрозу, а дурной тон.

— Простите, конечно, — кивнул он. — На долго не задержу. Капитан СИБ Егор Семёнович Волков. Начальник группы быстрого реагирования. Подъехал по общей тревоге.

Он обвёл взглядом коридор — следы боёв, тела, запах пороха и крови, меня с окровавленным клинком и измученную девушку у стены.

— Смотрю на происходящее, — продолжил он всё тем же ровным, почти докладным тоном, — и вижу, что вы, согласно всем циркулярам, лицо, объявленное в розыск за государственную измену. Что я, как офицер СИБ, обязан задержать или ликвидировать.

Он сделал паузу. Его люди за спиной замерли в напряжённом ожидании.

— Но я также вижу сына Императора Николая. Я служил при нём пятнадцать лет. От рядового до капитана. — В его голосе впервые прозвучала не железная дисциплина, а что-то тяжёлое, личное. — Вижу Наследника трона. Стрелять в вас я не могу. И не буду. Даже если за это пойду под трибунал. Поэтому предлагаю просто… разойтись. Вы идёте своей дорогой. Мы — своей. Я лишь прошу об одном: не убивайте моих людей. Они выполняют приказ.

Он закончил и стоял, глядя на меня, не опуская глаз и не поднимая оружия. В его позе не было вызова. Была усталая решимость человека, который сделал свой выбор и готов держать ответ.

Я замедлил шаг. Посмотрел оценивающим взглядом на него и его людей.

— Хорошо, — я коротко кивнул, опуская клинок, но не убирая его. — Капитан Волков. Ваше предложение принимается. Отведите своих людей.

Я отступил назад к Лине, не поворачиваясь к ним спиной. Волков молча отдал какое-то распоряжение жестом. Его отряд, сохраняя боевой порядок, начал отходить в сторону, расчищая коридор. Ни один ствол не дёрнулся в нашу сторону.