дисциплине и уважении к флагу? Вы, чьи «Орлы» устроили в усадьбе Пожарского такой погром, что от неё остался только пепел?

— Господа, — голос Анастасии прозвучал вновь, вернув в кабинет холодную, деловую атмосферу. Она отошла от окна и медленно обошла стол, её пальцы скользнули по полированной поверхности. — Я хотела поднять вопрос о привлечении дополнительных союзнических сил. Ситуация с… непокорными элементами требует более решительных мер.

Императрица ненавидела просить. Но ей приходилось. Слишком много сил требовалось на то что бы охладить горячие головы и надёжную страховку «от глупостей» потенциальных бунтовщиков. Слишком много сил ушло на то что бы схватит вечно ускользающего Наследника — пришлось снять охрану практически со всех значимых объектов, и всё равно людей катастрофически не хватало. К тому же многие состоящие на службе маги, офицеры, особенно имеющие благородную кровь, смели отказываться от выполнения некоторых скользких приказов. И даже угроза трибуналом их не пугала… Да и не отправишь же под суд половину знати? Поэтому выполнения большинства неудобных поручений ложились на плечи выходцев из простолюдин, что тоже сокращало количество доступных людей. Эх если бы её союзники сразу предоставили все необходимые резервы, а уже потом решали кто и что за это получит… Насколько всё было бы сейчас проще. Но ей нужно было просить, раз за разом, торговаться, разменивая земли и ресурсы.

Отто фон Клитц первым уловил деловую ноту.

— Решительные меры требуют решительных ресурсов, Ваше Величество, — произнёс он, складывая руки перед собой. — Моторизованная бригада «Бранденбург» в настоящее время обеспечивает безопасность в Прибалтийском секторе. Её переброска и развёртывание в центральных районах… потребует значительных трат, в том числе на логистику. И, разумеется, пересмотра соглашения о совместном использовании ресурсов аномальных зон № 7 и № 12. Мы считаем, что наша доля должна быть увеличена… Скажем семьдесят процентов от всех доходов будет достаточно…

Ян Ковальски фыркнул, но его глаза тоже зажглись холодным, алчным огнём.

— А мы, между тем, только что понесли невосполнимые потери, — парировал он. — Для «окончательного умиротворения», как вы изволили выразиться, потребуется не просто пехота. Потребуется Легион Белого Орла — наши лучшие маги при поддержке опытнейших солдат. Их участие… — он сделал театральную паузу, — должно быть компенсировано. Мы настаиваем на безвозмездной передаче под наш контроль всего научно-исследовательского комплекса в Хабаровске, вместе с архивами по изучению «сферических аномалий». И, разумеется, экстерриториальный статус для наших баз в Уссурийской губернии. Постоянный…

Анастасия Романова глубоко вздохнула. Глупо было рассчитывать на безвозмездную помощь. Начался торг.

— Пятьдесят процентов по зонам семь и двенадцать, — отрезала она Клитцу. — И бригада должна быть здесь в течение недели. Хабаровский комплекс может быть открыт для совместных исследований под нашим наблюдением. Экстерриториальность — для двух баз, не более…

Цифры, проценты, названия полков и дивизий летали по кабинету, как товар на аукционе. Ещё одна польская тяжёлая десантная бригада в обмен на концессию на добычу редкоземельных материалов в Сибири. Ещё два немецких полка за допуск их инженеров к чертежам Императорских охранных артефактов

Каждое «да» Императрицы отдавало кусок плоти Империи. Но её лицо оставалось маской спокойной решимости. Она видела цель: сокрушить внутреннее сопротивление, укрепить трон для Алексея. А цена… цена была лишь цифрами на бумаге. Пока.

В углу комнаты, затенённый тяжёлым портьерами, стоял князь Валевский. Он не произносил ни слова, лишь наблюдал. Он смотрел, как два иностранца, как купцы, навязывают свои условия правительнице величайшей державы мира. Как она, его Императрица, с которой он когда-то делил планы и амбиции, методично, шаг за шагом, распродаёт наследие страны. На его глазах подписывался приговор той России которую он, со всеми своими пороками, всё же считал своей

На его обычно невозмутимом лице застыла странная, грустная усмешка. Когда-то, затевая эту сложную, смертельно опасную игру у трона, он готов был на многое: на интриги, на подлости, даже на убийство старшего сына Императора, что бы посадить на трон другого, более лояльного.

Он не питал иллюзий о своей чести — в большой политике её давно разменяли на влияние. Но это… То, что происходило сейчас… это было другое.

Его взгляд скользнул по спине императрицы, по фигурам двух иностранных магов, которые уже не просили, а требовали. По карте Империи на стене, где флажки «союзных» цветов размечали территории которые будут отданы им в пользование, после окончания переворота. Предательство Империи — вот что сейчас происходило. И это претило ему на каком-то глубинном, животном уровне, который оказался сильнее всех амбиций.

Наконец, торг был завершён. Представители соседних держав, получив львиную долю того, чего хотели, важно кивнули, их лица выражали удовлетворение насытившихся хищников.

Когда иностранцы с холодными поклонами удалились, в кабинете воцарилась тишина.

Анастасия не двигалась, уставившись в пустоту над картой Империи. Её плечи, всегда такие прямые, слегка ссутулились.

— Князь, — её голос прозвучал тихо и устало.

Валевский вздрогнул, словно его выдернули из тяжёлого сна.

— Да, Ваше Величество?

— Я подписала указ. Ознакомьтесь, — она не глядя, толкнула в его сторону лежащий на столе документ с тяжёлой гербовой печатью.

Князь медленно подошёл, взял пергамент. Бумага шуршала в его внезапно вспотевших пальцах. Он пробежался глазами по каллиграфическим строчкам. Сначала — бегло. Затем медленнее. Его брови взлетели вверх, лицо застыло в маске немого изумления.

Согласно указу, львиная доля земель, активов, капиталов и, что важнее, политического влияния, ранее принадлежавших роду Пожарских — ныне переходила в ленное владение Валевским. Леса, поместья, доли в аномальных концессиях, места в торговых гильдиях.

— Это… слишком щедро, Ваше Величество, — голос Валевского был хриплым. — Что… что от меня требуется?

Глядя на цифры, в мысли об «правильности» сделанного выбора, куда-то улетучились.

Анастасия наконец повернулась к нему.

— Ничего. Ничего от тебя не требуется. Это просто… награда. За твою верность. За всё, что ты сделал. — грустно улыбнулась Анастасия Романова.

— Благодарю, Ваше Величество, — выдавил он наконец с поклоном.

Я сидел у стола, переодетый в тёмный спортивный костюм и простую куртку, любезно (и поспешно) предоставленные Сергеем Петровичем. Ткань была неудобной, пахла стиральным порошком и слабым запахом табака. Я изучал карту, когда в дверь салона постучали. Стук был неуверенным, почти робким.

— Да? — поднял голову я, не отрывая пальца от точки на карте.

В салон вошли остальные пассажиры. Они выстроились в неровную, неровную дугу, застыв на пороге. Парни смотрели в пол, в узор на ковре, в тёмное окно — куда угодно, только не на меня. Девчонки же… с ними было иначе. Их страх был приправлен другим, более острым чувством.

Первой шагнула вперёд та самая, полная, что посмела прикоснуться ко мне. Румянец на