не зацепила меня. Волна от винта швырнула в сторону, я глотнул ледяной, солёной воды. В груди вспыхнула ярость. Непреодолимое желание превратить этих визжащих обезьян в кровавый туман.

Но даже если забыть что я сейчас абсолютно без сил, это привлекло бы еще больше внимания.

Вместо этого я просто плыл, пытаясь уйти от них, а яхта, словно огромный навязчивый щенок, продолжала кружить вокруг, её пассажиры кричали то «Держитесь», то «Спасите его», словно это была забавная игра.

Игра, которая закончилась резким, пронзительным воем сирены.

Из-за спины, из темноты, выдвинулся низкий, тёмный силуэт патрульного катера. Его проблесковые маячки ударили по сетчатке синим огнем. Сирена выла коротко, требовательно: СТОП.

На яхте на секунду воцарилась тишина, которую тут же заполнила паника.

— Б. яяя! — простонал тот самый трезвый голос.

— Я же говорила! — взвизгнула одна из девушек, уже без восторга в голосе.

Я чуть не зарычал от досады, сжимая зубы так, что челюсти свело. Идиоты. Жалкие, пьяные, смертные идиоты. Они только что подписали мне приговор. А так же, вероятно, и себе.

— Иди к нам! Быстрее! — уже отчаянно, а не весело, закричали девчонки, наконец поняв серьёзность ситуации. Они протягивали руки, будто я мог подпрыгнуть на двухметровый борт.

Но было поздно. Синий свет уже накрыл яхту. Голос через громкоговоритель с катера был металлическим и не терпящим возражений:

— Судно «Афродита», немедленно остановите ход! Приготовиться к досмотру!

Так. Меня они похоже пока не заметили… Но сейчас эти олухи всё расскажут. Тогда меня поймают. Увидят лицо. И на этом всё.

Оставался один безумный шанс.

Сила, заключённая в тренированных до предела мышцах, выплеснулась взрывным движением. Я не залез — я взлетел по сброшенному трапу, словно пружина. Мокрая одежда прилипла к телу. Налетевший порыв ледяного ветра, заставил поёжиться. Я стянул с себя ледяную, тяжёлую рубаху и швырнул её на палубу.

Музыку кто-то вырубил. На яхте мгновенно наступила глухая тишина.

Я стоял, мокрый, под прицелом десяти пар глаз. Холодный ночной воздух обжёг кожу, но тело отзывалось лишь лёгкой испариной — магия поддерживала температуру. Мускулатура, вылепленная на тренировках и доведённая до абсолюта силой магии жизни, была совершенной в своей жестокой, функциональной эстетике. Каждый рельеф, каждая мышца была видна под кожей, подсвеченной разноцветными огнями яхты.

— Ой… блин… — выдохнула одна из девушек, блондинка в коротком платье, и полушубке роняя бокал.

Тишина на яхте наступила мгновенная и оглушающая. Музыку кто-то с хлопком вырубил.

— Это… это же… — присвистнула другая, рыжая, не отрывая глаз от торса.

— Да это модель какая-то похоже., — добавила третья, и в её голосе звучал не столько восторг, сколько откровенная, неприкрытая жажда.

Парни же стояли мрачные. Их взгляды, скользившие по моему телу, были полны не восхищения, а злобной ревности и досады. Один, покрупнее, с крупными, накачанными руками, сжал кулаки.

— Ребята, не сдавайте меня, — мой голос прозвучал хрипло. — Меня ищут… по ошибке. Если найдут — конец.

— Такого красавчика не выдадим! — громко и властно заявила полная из девушек, подскочив и с размаху шлёпнув меня по мокрой заднице. Её ладонь прилипла на миг. — Спрячем! В каюте!

Я чудовищным усилием воли поборол желание выбросить толстуху в воду. Но она единственная кто пока встал на мою сторону.

Начался спор, быстрый и громкий.

— Спрячем, блин! Он же классный! Спрячем! — визжали девчонки, сплачиваясь вокруг.

— Вы ох. ели⁈ — рявкнул парень с накачанными плечами. — Тут пол-залива рыщет! Видели сколько патрулей было по дороге! Наверняка по его душу! Он сто пудова в розыске, я щас погуглю! Сдаём и всё!

— А если при досмотре найдут? — вставил тот самый трезвый голос, парень постарше.

— Не если. Его найдут. — добавил другой.

— А мы скажем, что он наш друг! — парировала полная девушка. — Скажем что он мой парень. — она даже раскраснелась.

Катер был уже в полусотне метров. Сквозь шум спора доносился рёв его мотора и металлический голос из громкоговорителя: «…готовиться к приёмке на борт…»

Времени не было. Решения не было. Вокруг — лишь пьяный хаос и глупая бравада.

Я мысленно рванул за тончайшую, едва ощутимую нить, связывавшую меня с Доменом.

«Грим» — мысленный приказ.

Ответа не последовало. Но…

Патрульный катер, уже начавший разворачиваться для швартовки, вдруг дёрнулся. Его корма резко ушла вправо, будто рулевой на полном ходу вывернул штурвал до упора. С мостика донёсся не крик, а вопль ужаса. Сирена взвыла на одной ноте и захлебнулась. Огни хаотично замигали.

Катер, словно ослеплённый и обезумевший, рванул вперёд, проигнорировав яхту. Он нёсся, набирая скорость, прямо в черноту — туда, где в полумиле от него темнела старая, заброшенная деревянная баржа-шаланда, оставленная на вечной стоянке как памятник или просто как хлам. Удар был оглушительным. Треск ломающегося дерева, лязг рвущегося металла, грохот. Столб брызг и обломков взметнулся в ночь. Синий свет маячков плясал на воде, затем один из них погас.

На яхте воцарилась мертвая тишина. Все, включая самого трезвого, уставились на место катастрофы.

Я стоял, всё так же мокрый и полуголый, и смотрел в ту же сторону. Внутри меня что-то холодное и удовлетворённое шевельнулось.

Где-то на горизонте к месту крушения спешили ещё катера. И наша яхта, казалось, выпала из их поля зрения.

— Валим отсюда! — прохрипел подкаченный. Здравый смысл наконец пересилил тупость.

На палубе началась деловая, тихая суета. Кто-то с треском задвинул трап. Кто-то рванул к рубке. Огни яхты — ходовые, палубные, гирлянды — погасли разом, погрузив нас в кромешную, неестественную темноту. Мотор перешёл на низкий, едва слышный гул, и яхта, словно крадущийся зверь, начала медленно уползать в сторону, подальше от аварии.

Идиоты. Полные, беспросветные идиоты. Отключение всех огней ночью в акватории — не маскировка. Это красная ракета для любого, кто смотрит на радар или просто в бинокль. «Смотрите, тут кто-то очень не хочет, чтобы его видели». Именно это и привлечёт внимание, когда первая паника от крушения схлынет.

Я молча прислонился к холодному борту, оценивая остатки сил. Запас энергии Инферно был пуст. Да Печь пожирала души. И душа только что убитого Магистра давала особенно много.

Но всё что я получал, я тут же отдавал в счёт долга. Потому как затягивать с этим, было чревато. Сил даже на то, чтобы скрыть «мороком» хотя бы себя — не было. Не говоря уж, о целой яхте.

И тут я недооценил не только человеческую глупость, но и их слепую, инстинктивную панику. Один из патрульных катеров, мчащихся на помощь, пронёсся так близко, что его килевая волна качнула нашу яхту. Он промчался мимо, не снижая хода,