его прожекторы вырывали из тьмы клочья пены и дальше — обломки баржи. Нас не заметили. Или не захотели замечать, пока была более важная задача.

Когда до берега оставалось уже рукой подать, и огни города стали чёткими, мы вернулись в фарватер. Рулевой, бледный как полотно, нервно щёлкнул выключателем. Ходовые огни зажглись. А следом, с тихим гудением, вспыхнул свет в главном салоне.

Я пытался держаться в тени, но было уже поздно.

— Эй, а погодите-ка… — тихо произнесла рыжая девушка, её взгляд, уже лишённый пьяного блеска, прилип к моему лицу, освещённому теперь мягким светом из салона. — Ты… ты же… Вы же…

Она не договорила. Её подруга, полная, что шлёпала меня, присмотрелась и ахнула, зажав рот ладонью.

— Божечки… Да это же… Наследник. Тот самый, по телевизору… которого…

Воздух на яхте снова застыл, но теперь в нём витало не восхищение и не страх перед погоней, а нечто иное. Гробовая, полная осознания тишина. Все пятеро парней замерли, глядя на меня уже не с ревностью, а с животным ужасом. Они видели не красавца-беглеца, а государственного преступника, рядом с которым они только что оказались. И даже если я не виновен… Участие в подобных играх для простых людей никогда не оборачивалось ничем хорошим. Тот самый с трезвым голосом, владелец, медленно покачал головой, его лицо исказилось гримасой страха.

Мысль пришла холодная, отточенная, как лезвие «Анимуса». Убить их всех. Здесь и сейчас. Тихо и быстро. Тела — за борт. Это был самый рациональный выход. Свидетелей не останется.

Но… следы. Даже если скрыть тела, их исчезновение вызовет вопросы. Пьяная компания, ушедшая в ночь и пропавшая? Найдут яхту, начнут копать. А когда найдут связь с крушением катера… Это станет лишь новым, козырем в руках моей «матушки». «Маниакальный убийца, сын-чудовище». Это не скрыть. Это лишь загонит меня глубже в тупик.

К тому же… странное, чуждое мне чувство шевельнулось где-то на задворках сознания, Девчонки. Особенно та, полная, что кричала «не выдадим» и назвала своим парнем, пытаясь защитить. Их глупость была отчаянной, но искренней. Жалко. Жалко. Это слово эхом отозвалось в пустоте.

Я глубоко вздохнул, ловя на себе их полные ужаса и вопросов взгляды. Ладно. Выбор сложный. Но предоставлю его сделать им. Поддадутся они искушению, или же нет.

— Да, — сказал я тихо, но так, чтобы слышали все. — Я тот самый Александр Романов. И теперь вы в курсе. У вас есть выбор. Отвести меня к берегу и сдать. Или… продолжить делать вид, что вы просто подобрали в море пьяного идиота, который сбежал, как только ступил на землю.

Я посмотрел на владельца яхты, на того самого трезвого.

— Первый вариант — вам гарантированы награды и… безопасность. От Её Величество. Второй… — я позволил краешку губ дрогнуть в чём-то, что не было улыбкой, — второй вариант — вы рискуете. Но вы останетесь людьми, которые не сдали того, кто просил о помощи. Решайте. Быстро.

Я отступил назад, в тень, давая им пространство для совета. А сам приготовился к любому исходу. В том числе и к тому, чтобы в последний момент всё же выбрать первый, кровавый вариант, если их страх и жажда награды окажется сильнее чем их человечность.

Я наблюдал. За тем, как полная девушка сжала руку подруги, за тем, как владелец яхты с отчаянием смотрел на свой корабль, нажитое имущество, которое могло пойти под нож. За тем, как самый агрессивный парень бешено шептал что-то другим, бросая на меня взгляды, полные алчной надежды.

Подошёл самый трезвый, владелец или капитан. Лицо его было серым от усталости и стресса, но в глазах стояла не паника, а жёсткая, вынужденная решимость.

— Сергей Петрович. Капитан. И… владелец «Афродиты». — представился он.

— Ваше высочество, — начал он тихо, но чётко, — мы уже почти причаливаем. Вот там, в бухточке за мысом. У вас три пути: прыгнуть сейчас и доплыть последние метры самому, дождаться швартовки и попытаться исчезнуть в темноте — но тогда спрятаться будет сложнее, или… — он сделал едва заметную паузу, — сказать, куда вас нужно доставить. Если это в пределах разумного и по воде, я довезу.

— Правильный выбор, — кивнул я, оценивая его.

— На самом деле, единственный, — сухо заметил парень. — Я видел записи с «Кубка Стихий». Если бы вы хотели нас убить… вы бы уже это сделали. Поэтому вариант «сдать вас»… как я понимаю, означал для нас самый печальный исход. Я вообще не понимаю, зачем вы оставляете свидетелей в живых.

— Потому что не стоит верить всему, что говорят по телевизору, — отрезал я.

Пауза.

— Ладно. Есть карта? — спросил я уже деловито.

Он кивнул и жестом пригласил в салон. На широком столе, среди пустых бутылок и бокалов, под органическим стеклом была развёрнута подробная навигационная карта окрестностей Петербурга — от Кронштадта до Сестрорецка, с сеткой фарватеров, глубин и причалов.

Я сел, отодвинул бутылку и положил палец на стекло. Мне не нужно было её изучать. Внутри, через связь с Гримом, пульсировала слабая, но чёткая точка — последнее местонахождение Лины.

— Мне нужно сюда, — ткнул я пальцем в точку на карте, где изгиб берега упирался в заброшенные склады бывшего судоремонтного завода. Рядом была пометка: «Территория "Балтспецснаба».

Владелец яхты наклонился, изучая карту.

— Знаю, — кивнул он. — Через два часа будем на месте.

— Тем лучше, — беззвучно выдохнул я, ещё раз сверяя внутреннее ощущение с контурами на бумаге. Место сходилось.

Он минуту смотрел на карту, мысленно прокладывая маршрут по мелководным, неохраняемым протокам.

— Доставить смогу. Но высажу не ближе чем в полумиле от берега, там мелководье.

— Этого будет достаточно.

Я провёл пальцем по карте. От берега до цели, по прямой около десяти километров. Пол часа бега в среднем темпе. Всё лучше, чем добираться пешком.

Глава 8

Лина

Интерлюдия. III Кабинет Императрицы.

Кабинет тонул в тяжелом, молчаливом напряжении. Воздух был густ от запаха дерева, воска и… скрытой ярости. Анастасия Романова стояла у огромного окна, спиной к комнате. Нейтральное выражение на лице, но её поза — застывшая, с белыми от напряжения костяшками пальцев на подоконнике — выдавала всё.

Позади, у массивного стола, застыли трое. Двое — в строгих, чужеродного кроя мундирах. Старший Магистр Отто фон Клитц с холодными глазами цвета рейнского льда и железным крестом за заслуги на груди. Рядом — Старший Магистр Ян Ковальски, его лицо было каменной маской, но в узком взгляде читалась высокомерная уверенность в собственном превосходстве. Оба говорили на ломаном, шипящем русском. Их присутствие здесь, в сердце