неё хотели? Жаль, что нет возможности ещё разок глянуть на ноги обитателей Логова. Но что-то подсказывало Ю, что ходовой сорок третий размер может оказаться у любого из здешних мужчин.

Лаки появился, когда Ю вышла к границе леса. Он приветственно ткнулся холодным носом в её ладонь и потрусил рядом. А Ю подумала, что её пёс ведёт себя значительно более сдержанно, чем безымянные дедовы псы. А ещё она подумала про лису. Ту, что кругами ходила по парку, выискивала, вынюхивала, следила.

К лисам дед относился с несвойственным ему почтением. Наверное, даже большим почтением, чем к тиграм. Говорил о них уважительно и, кажется, даже не охотился на них без особой нужды. И сказки про лис у него были увлекательные. Увлекательные и одновременно страшные. Не от того ли, что лисы в дедовых сказках были непростыми? Не оттого ли, что рассказывал он в основном про хули-цзин, лис-оборотней? Древних, в равной мере прекрасных, коварных и беспощадных, не приносящих простому смертному ничего, кроме страданий. Так говорил дед, а маленькая Ю неизменно выбирала из этого не слишком длинного списка всего одно слово. В её картине мира лиса-оборотень должна была быть исключительно прекрасной! Разумеется, возле дома крутится самая обычная лиса, просто слишком любопытная, или, не дай бог, бешеная, но от мыслей о ней по коже идет такой же холодок, как и от мыслей о незваном ночном госте.

Лаки довёл Ю до дороги, внимательно выслушал инструкции и растворился во влажном полумраке леса. Ю не сомневалась, что полуночный пёс найдет её где угодно, а несколько десятков километров, которые ей предстояло преодолеть на попутке, не станут для него особым препятствием.

Попутка нашлась почти сразу. Это был запылённый, видавший виды УАЗ. Он бесстрашно перебирался через оставшиеся после ночного ливня лужи, резво подпрыгивал на ухабах и так же резво остановился перед Ю, едва только она вскинула руку. За рулем сидел круглый, абсолютно лысый мужичок с выцветшей татуировкой дракона на бицепсе. Наверное, когда-то очень давно дракон смотрелся роскошно, но теперь не вызывал ничего, кроме жалости.

– Куда, красавица? – спросил мужичок вполне приветливо, а дракон зыркнул на Ю недобрым взглядом.

– В Трёшку! – сказала Ю, забираясь на пассажирское сидение. – Нам по пути?

Это был лишний вопрос. Куда бы ни держал путь водитель, эта дорога вела прямиком к Трёшке. Возможно, Ю могла бы подъехать с ним до самого Дома, но вызывать лишний интерес ей не хотелось.

– А чего ж не по пути? – Мужичок подмигнул ей, но не сально, а вполне по-дружески. – Только зачем тебе, красавица, в Трёшку?

– Есть кое-какие дела, – сказала Ю уклончиво.

К её великой радости, продолжать расспросы мужичок не стал, ограничился тем, что всю дорогу травил анекдоты. Анекдоты были старые, но безобидные. Несколько раз Ю даже улыбнулась из вежливости. В перерывах между анекдотами мужичок успел рассказать ей о том, как Трёшка наполняется жизнью и «понаехавшими». Как особо ушлые чужаки скупают там дома и землю. Как все буквально помешались из-за этой «золотой лихорадки», случившейся вслед за возрождением Поветинской шахты. Как опасно нынче гулять по тайге даже бывалым мужикам, не то что такой вот мелкой девчонке. Чёрные старатели из бывалых и дураки-романтики из новых. Вот так он сказал. А Ю пообещала не гулять по тайге в одиночку и не общаться с подозрительным чужаками. Разумеется, мужичок не поверил её обещаниям, возможно, даже принял её за одну из тех девочек, которым не хватило места в «Шанхае» и которых судьба-злодейка забросила в дыру под названием Трёшка. Как бы то ни было, а до поселка Ю добралась в целости и сохранности. Пару секунд она постояла на обочине, а потом привычно нырнула под сень леса. Добираться до Дома она планировала тайными тропами в компании Лаки. Лаки, кстати, её уже ждал. Интересно, с какой скоростью могут перемещаться полуночные псы?

К её большой радости, на территории Дома никого не оказалось. Может быть, потому что было воскресенье, а в воскресенье все местные алкаши предпочитали не работать, а предаваться привычному и любимому занятию? «Патриота» Доры тоже нигде не было видно. Тем лучше, никто не помешает Ю сделать то, что она задумала. А задумала она кражу со взломом. Ни больше, ни меньше!

На центральной двери ожидаемо обнаружился огромный амбарный замок. Точно такой же замок, только поменьше, ждал Ю и на двери чёрного хода. Разумеется, её криминальных навыков хватило бы на то, чтобы вскрыть любой из этих замков, но ей было неловко портить чужое имущество и оставлять после себя Дом открытым и беспомощным. Поэтому она обошла его по периметру, припоминая слабые места в его обороне.

Окна первого этажа были наполовину забиты досками, наверное, не она одна предпринимала попытку кражи со взломом. Наверняка, не она одна! Оставшийся без присмотра Дом страдал и медленно умирал. Куски штукатурки отваливались от него, как мёртвая кожа. На крыше, словно редкие волосы, проросли и раскачивались на ветру чахлые берёзки. Дом стонал и кряхтел, как старик, но по-прежнему оставался неприступным для чужаков.

Только для чужаков. Ю была своей. Ю знала его изнутри. Знала его сильные и слабые места, поэтому сразу же отправилась к почти незаметному из-за разросшегося куста чубушника окошку в цокольном этаже. На нём в отличие от остальных таких же окошек не было решётки, а доски, закрывающие его от мира, были достаточно хлипкими, чтобы Ю справилась с ними без особых проблем. Чуть дольше пришлось повозиться с рассохшейся фрамугой. Она громко трещала, грозя просыпаться на землю осколками стекла, но наконец поддалась.

В открывшийся лаз мог пробраться разве что ребёнок. Ребёнок и Ю, не отличавшаяся особо крупным телосложением. Несколько мгновений она вглядывалась в недра полуподвала, а потом решилась – нырнула в темноту.

Это была постирочная. Большая и мрачная даже в свои лучшие времена. Вдоль покрывшихся паутиной и плесенью стен стояли ржавые остовы стиральных машин, настолько старых, что на них не позарились даже мародёры. Или не было здесь никаких мародёров? Ю осмотрелась. Помещение постирочной хранило следы запустения, но не глумливого разграбления. На железном стеллаже даже сохранилось несколько картонных коробок с дешёвым стиральным порошком. Ю потрогала одну из них. Порошок отсырел и превратился в плотный конгломерат, а лежащая рядом стопка шерстяных одеял покрылась плесенью. Прикасаться к ним Ю не стала, вместо этого она поискала глазами выход из постирочной.

Эту дверь никогда не закрывали. Ни изнутри, ни снаружи. Постирочная была не тем местом, куда любили заглядывать обитатели Дома. Были здесь места и поприятнее, и