непременно прятались где-то во тьме штольни, только одного! Она просила, чтобы Василёк умер первым, чтобы не остался один в самом конце. Она сильная, она справится. Наверное. А он должен перед смертью держать её за руку. Держать за руку, и слушать сказки.

В запасе у Ю было много сказок. В далеком детстве ей рассказывал их дед, а потом – нянечка баба Муся. Сказки была разные: про могущественных драконов, про коварных лисиц-оборотней, про говорящих щук, про Колобка, про Мойдодыра – вот такой винегрет. Ю больше любила про драконов и могучих воинов, а Васильку очень нравилось «Федорино горе», особенно с того момента, как Федора стала доброй.

…Ой вы, бедные сиротки мои,

Утюги и сковородки мои!

Как же хочется пить! До дрожи, до ломоты в костях…

…Вы подите-ка, немытые, домой,

Я водою вас умою ключевой…

И невозможно даже думать про воду, даже произносить это слово вслух! А на щеку падает и закипает горячая капля. Не капля – слезинка, подарок Василька…

Слезинка скатывается по щеке, пощипывает пересохшие губы. Она солёная и сладкая одновременно. Мучительно солёная и упоительно сладкая. Чужая влага, чужая жизнь, но нет никаких сил отказаться. Плачь, Василёк! Плачь… А я расскажу тебе сказку…

– Они вернутся, Юлечка. – В голосе Василька – смирение с неизбежным и ужас перед неизвестным. – Они сказали, что придут и заберут мою голову, когда я сдохну…

Бредит… Дед рассказывал, что перед смертью к человеку приходят духи, садятся вокруг, слушают. Ю тоже слушает, сжимает его ледяную ладонь и не понимает. Василёк добрый, а духи, которые прямо сейчас держат его за вторую руку, очень жестокие, раз насылают такие страшные видения.

– Глупости!

Ещё одна слезинка падает на щёку, и Ю слизывает её с торопливой жадностью, даже щурится от удовольствия. У этой слезинки вкус соли, мёда, крови, и приближающейся смерти.

– Мне больно, Ю. Сделай так, чтобы мне больше не было больно. Пожалуйста…

Она сделает. В обмен на слёзы она сделает для него всё, что угодно! Она, кажется, даже знает, как это сделать…

– Тебе легче? – Теперь она не сжимает его руку, а ласково гладит по спутавшимся волосам, целует в щёку, слизывая самую последнюю слезинку.

– Мне хорошо, Ю. Спасибо! – В темноте она не видит его лица, но знает, что он улыбается. – Мне очень хорошо.

Вот и ей хорошо. Так хорошо, что хочется давать несбыточные обещания.

– Не отдавай меня им, Ю, – не просит, а приказывает Василёк.

– Не отдам, – клянётся она. – Они тебя никогда-никогда не побеспокоят!

– Спасибо! – Теперь уже он касается сухими, шершавыми губами её щеки. Не для того, чтобы украсть её слезы и её силы, а просто из благодарности. – Я люблю тебя, Ю.

– Я тоже тебя люблю, Василёк…

Теперь они плачут оба. Только не горячими, а холодным слезами. Они плачут и смеются, и умирают, и воскресают, и кричат, утирая с лиц эти слёзы…

…Ю очнулась от собственного крика, рывком села, проводя ладонями по мокрому от слёз лицу. Нет, не от слёз! Из распахнутого ветром окна в комнату врывались ветер и дождь.

Превозмогая слабость и головокружение, Ю встала с кровати, захлопнула окно, прошла в душ. Из зеркала на неё смотрело чудовище, только что похоронившее своего единственного друга. Или убившее?

Она включила холодную воду, сорвала с себя насквозь промокшую одежду и шагнула под ледяной душ. Внутри всё горело, трескалось, трещало и дымилось. Ю хватала ртом водяные струи и никак не могла напиться. В льющейся на неё воде не хватало соли, не хватало крови, не хватало жизни…

Она стояла под ледяным душем до тех пор, пока не перестала ощущать ничего, кроме холода, а потом закуталась в банное полотенце, ввернулась в комнату и распахнула платяной шкаф. Жизнь научила её делать запасы везде и при любой возможности. За стопкой одежды рука нащупала гладкий бок банки с энергетиком. Сейчас станет лучше! Всегда становится!

Её отпустило, как только на дне банки не осталось ни одной капли. Прошёл озноб, улеглась жажда, но ноздри продолжал щекотать запах каменной пыли и сырой земли.

Что это было? Кошмар, видение или пророчество? Что хотел сказать ей Василёк? Чего он боялся и где он сейчас?

Ю помнила всё! Каждый камень в той штольне! Каждый изгиб этой гигантской рукотворной норы! Она помнила запахи и вкусы. Она до сих пор ощущала тяжёлое дыхание Василька на своей щеке и сладость его слёз. Она помнила, как выглядела папка с планом местности и чертежами, помнила шелест пожелтевших бумажных листов под своими пальцами. Но не помнила, где эта чертова штольня!

На самом деле она многого не помнила. Её память рождала призраков, которые поманили её вслед за Тихоном в этот дом. Нет, не дом! Призраки привели её в логово врага, но так и не объяснили, кто именно её враг!

Она была как собака, которой сунули под нос пропитанную кровью тряпку и скомандовали – ищи! Она чуяла опасность, чуяла запахи и следы, но не понимала, что делать дальше.

Решение родилось на рассвете, когда Ю сидела на широком подоконнике и всматривалась в наползающий из парка туман. Ей нужно попасть в карцер и приютскую библиотеку. Где-то там должна быть папка с чертежами и планами, которые приведут её к заброшенной штольне. Если нельзя полагаться на память, она положится на документы!

Глава 11

Из Логова Ю ушла, не прощаясь. Возможно, она бы предупредила о своём намерении Алекса, но Алекс уехал. Тоже не прощаясь. У него были обстоятельства, и он не должен был ни перед кем отчитываться. Вот и у неё обстоятельства!

Прежде чем выскользнуть через чёрный ход, Ю совершила набег на кухню, побросала в рюкзак несколько банок энергетика, прихватила из холодильника пару яблок, взяла из хрустальной вазы печенье. На первое время ей хватит. А если не хватит, у неё есть платиновая карта, которую ей любезно выдал дяденька нотариус. Снимать с карты деньги Ю не планировала, но сам факт, что в средствах она не стеснена, успокаивал.

Прежде чем нырнуть в заросли затейливо подстриженного кустарника, Ю осмотрела влажную после дождя землю под своим окном. Так сказать, по старой охотничьей привычке. Следов было предостаточно! Крупные волчьи, которые наверняка оставил Лаки, приходивший проведать её среди ночи.

Крупные мужские. Примерно, сорок третий размер, рифленая подошва, небольшой каблук. Резиновые сапоги?

Мелкие лисьи…

Вот такие ночные гости приходили к её окошку. Зачем приходили? Чего от