Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— У дороги к дому ведьмы? — до меня доходит.
Она улыбается вместо ответа. Конечно, она хотела быть ближе к месту силы, чтобы позже её кто-то нашёл, кто сможет дать ей возможность существовать.
— А почему тогда моей бабушке ты не показывалась? Почему она тебя не нашла?
— Хм… — её тон меняется, становится тише, она отворачивается. — Таким, как твоя бабушка, такие, как я, никогда сами не показываются.
— Почему?
— Она — светлая ведьма. Высшие силы её оберегают.
— А ты что, с тёмными? — спрашиваю я, не до конца понимая этих определений.
— Моя хозяйка, Анна, тоже была светлой. А вот тот мужчина… — она замолкает на полминуты, подходит к зеркалу. Её отражение искажается, превращаясь в размытую тень с двумя угольно-чёрными точками вместо глаз. Похоже на то отражение, что я видела в кладовой… — Он осквернил меня своей тьмой. И просто выбросил. Теперь я — такая. — она смотрит на свои тёмные руки, на которые едва падает свет из окна.
— То есть, если моя бабушка увидит тебя… то… избавится?
Она резко поворачивается ко мне, и в её глазах мелькает настоящий, животный страх.
— Пожалуйста! Я сделаю всё, что попросишь! Только не отдавай меня ей! Я могу забирать твои плохие мысли, твою неуверенность, делать тебя сильнее! Я буду служить только тебе! Я просто хочу помогать, пожалуйста! Не отдавай меня никому! — она смотрит на меня умоляющим, жутким взглядом, полным надежды и отчаяния.
— Если моя бабушка захочет тебя изгнать… почему ты думаешь, что я не захочу? — эта мысль тревожит меня. Если она тёмное существо, можно ли ей позволять находиться рядом? Не опасна ли она?
— Может, и захочешь… Но попытка — не пытка. Я знаю, о чём ты думаешь, чую твой страх. Но я никому не наврежу, пока ты сама не захочешь этого. Ты должна лишь связать нас вместе — и ты почувствуешь мою силу, а я — твою.
Молчу несколько минут, а она ждёт, не двигаясь, уставившись в мои глаза. Внутри — метеж. Настоящая буря из страха, недоверия и… жгучего, запретного любопытства. Разум кричит «нет», перечисляя риски: тёмное прошлое, ужас, который Дара испытывает перед бабушкой, её непредсказуемость. Но есть иное — глухое, настойчивое чувство, проросшее под сердцем.
Я вспоминаю, как всё начиналось. Просьба Ники, дневник, невидимая нить, что вела меня по тропинке прямо к ней. Слишком много «случайностей», выстроившихся в причудливый узор. Как будто кто-то или что-то большее нас свело. Отказываться сейчас — всё равно что оборвать эту нить, так и не узнав, куда она вела.
До конца не понимаю, почему, но чувствую: она должна быть со мной. Это не логика. Это — уверенность, прорастающая из самых глубин. Я доверяю этому чувству. Доверяю тому пути, что привёл меня сюда.
— Как… связать нас? — наконец выдыхаю я, отдаваясь течению, что несло меня все эти дни.
Дара улыбается — по-настоящему, широко, обнажая ровные зубы. Она просияла, окинула взглядом комнату и дотронулась до своего колье из жёлтых бусин.
— Есть у тебя какое-нибудь украшение? То, что можно повязать на руку… или на шею?
Вспоминаю, что взяла с собой. Открываю ящик комода и достаю небольшой тканевый мешочек. В нём — пара колец и браслет на резинке, сплетённый из амазонита нежно-голубых и зелёных оттенков.
— Подойдёт?
Дара снова просияла.
— Теперь возьми куклу, сними с неё моё колье и надень свой браслет.
Я аккуратно достаю деревянную фигурку из рюкзака. Колье уже не снять, поэтому приходится разорвать. Затем наматываю свой браслет на шею кукле в несколько оборотов. Осматриваю результат и поворачиваюсь к Даре. В этот момент она уже любуется новым украшением на своей шее, вертя его в лучах света.
— Спасибо за подарок, Саша! — она берёт края сарафана и делает игривый реверанс. — Теперь я буду служить тебе. Со временем ты почувствуешь мою силу, а я — твою. Мы связаны. Как ведьма и её прислужница.
— Эм… Не знаю, что сказать, — я встаю рядом. Мы смотрим друг на друга. — Пожалуйста… Наверное.
— Ты не пожалеешь! Обещаю. С моей помощью тебе будет легче. Я расскажу тебе всё-всё, что узнала за своё долгое существование. — Она снова улыбается, и я не могу сдержать ответной улыбки. — Я так рада, что наконец могу быть видимой! Пусть пока только для тебя…
— Пока? — переспрашиваю я, и в голове тут же проносятся картины из её прошлого, о котором она только что говорила.
— Раньше, когда Анна была жива, я могла проявляться так, что обычные люди видели меня — кошкой, собакой, даже знакомым человеком! Конечно, оставаться невидимой куда проще, но колдуны и ведьмы всё равно чуяли моё присутствие. А вот в виде птицы или, скажем, волка… это уже куда сложнее, — она говорит это с такой лёгкостью, будто перечисляет свои любимые наряды.
— Видимо, с твоей Анной тебе было весело? — предполагаю, пытаясь представить эту связку — ведьму и её озорную спутницу.
Дара печально опускает голову, и её внезапная тишина кажется громче любых слов.
— Что с ней случилось? — осторожно спрашиваю.
Она поднимает на меня свои бездонные глаза, и в них читается понимание, которого не должно быть у такого, казалось бы, юного создания.
— То же, что рано или поздно случается со всеми смертными. Что однажды случится и с тобой.
Её слова повисают в воздухе, напоминая о бренности всего, что мне дорого. О маме, папе, бабушке… Обо мне самой. Это уже не мистическая сказка, а суровая реальность, пришедшая в мою жизнь вместе с этим существом из иного мира.
Подумать только, всего несколько дней назад я была в городе и размышляла о таких приземлённых вещах: что взять с собой в поездку, как там отношения у моей одноклассницы Леры с её новым парнем, что мама приготовила на завтрак… А сейчас я сижу в комнате и веду неторопливую беседу со сверхъестественным существом из нематериального мира, и мы говорим о смерти. Мои прежние заботы кажутся такими игрушечными, такими немыслимо далёкими, что по губам пробегает лёгкая, почти невесомая улыбка.
— Знаю, о чём думаешь, — зеркалит мою улыбку Дара. — Поверь, тебе ещё предстоит столкнуться
