— одно из самых великолепных зданий Китая. В окружающих его садах полно стел и мемориальных арок, воздвигнутых в память о визитах сюда многих поколений китайских императоров. За северными воротами раскинулся поражающий своей сказочной атмосферой «Лес Кунов» — окруженное стенами и утопающее в густых зарослях семейное кладбище с покрытыми растительностью холмами и руинами древних гробниц тысяч и тысяч давно забытых представителей семьи Кун.

Сам по себе Цюйфу — все еще небольшой и очаровательный городок с сохранившимися городскими стенами, у ворот которых для туристов каждую ночь устраиваются костюмированные представления с длинными шестами и барабанами. Днем город кишит велорикшами и запряженными лошадьми повозками. В наши дни присутствие Конфуция ощущается повсюду, несмотря на все коммунистические проклятия в его адрес, раздававшиеся в годы «культурной революции». Вдохновляемые Мао «красные охранники» разрушили кладбище и осквернили гробницы клана Кун, провозгласив низвержение Конфуция «важнейшей задачей всей партии, всей армии, всей страны». Однако Учитель сумел постоять за себя: ныне он полностью реабилитирован. Не так давно сам председатель Си процитировал его в своем главном партийном докладе, а также похвально высказался о новом массовом издании трудов Конфуция, вышедших в мягкой обложке. Книга стала бестселлером. Статуя Конфуция установлена у входа в самый шикарный отель Цюйфу, а в каждом номере в прикроватной тумбочке вместо «Гедеоновой Библии» лежит экземпляр его «Бесед и суждений».

Цюйфу был столицей небольшого государства Лу, находившегося в вассальной зависимости от домена Восточного Чжоу. Город, занимавший круговое пространство, которое в диаметре составляло около десяти километров, располагался между реками Чжушуй и Сы. Он был основан в VIII в. до н. э., что соответствует архаическому периоду в истории Древней Греции. Начиная с Периода Весен и Осеней и вплоть до эпохи Западной Хань, что совпадает со временем существования Римской республики на Западе, в городе находился дворец правителей царства Лу. Цюйфу не раз перестраивался. Существующие сегодня городские укрепления минской эпохи занимают лишь юго-западную четверть древнего города, который когда-то включал и кладбище семейства Кун. Сохранившиеся фрагменты древних стен в некоторых местах достигают девяти метров в высоту. Масштабные раскопки внутри оборонительного периметра‹‹11›› никогда не проводились, но несколько зондирующих проб указали на наличие земляных фундаментов крупных строений, некогда располагавшихся вдоль главной оси города. Предположительно это части дворцового комплекса. За южными воротами находилась еще одна площадка. Она поддерживала огромный алтарь под открытым небом, где исполнялись ритуальные танцы и возносились молитвы о дожде. Это место, ныне поросшее деревьями и оказавшееся посреди полей, сохранилось до наших дней. Кроме того, были обнаружены остатки бронзовых и железных литейных цехов, а также гончарных и костяных мастерских. Кладбища чжоуского периода располагались на западной стороне под защитой городских стен. Таким образом, в VI–V вв. до н. э. Цюйфу по своей планировке был легко узнаваемым порождением старого шанского мира с типичными для него царскими дворцами, а также ремесленными мастерскими.

Именно в этой атмосфере в мир пришел Конфуций‹‹12››. Он родился в провинциальном городе-государстве железного века, а происхождение мыслителя проливает свет на его личность. Ныне живущие представители клана Кун хранят в своем семейном поместье длинную родословную, уходящую в прошлое на пятнадцать поколений от Учителя, в XI век до н. э. В ней содержится любопытное сообщение о том, что один из предков Конфуция, а именно его прадед, первым поселившийся в Цюйфу, был «человеком царства Сун» и вел свое происхождение от брата последнего шанского правителя, которого звали Вэй-цзы и которому после падения династии государей Шан, которая звалась Цзы, позволили остаться на троне царства Сун в провинции Хэнань. Если это так, то у нас в руках — поразительный ключ, позволяющий понять психологический и культурный склад Конфуция. Впрочем, согласно альтернативной и такой же древней традиции, Конфуций на самом деле был «человеком дикой природы», выходцем из сельской местности к югу от царства Лу. Его отец, как утверждается, был старым воином из семейства Цзан, у которого было несколько жен и наложниц. Матерью Конфуция, согласно этому нарративу, стала девушка из местного клана Янь. Если это правда, то получается, что в молодости Конфуций был культурным отщепенцем, не имевшим отношения к Чжоу, причем, как гласит поверье, первое время он из-за этого страдал от издевок и насмешек окружающих. Тем не менее семейство Цзан по отцовской линии было известно неукоснительным соблюдением старинных ритуалов. Полученное в семье воспитание способно объяснить, почему Конфуций на протяжении всей своей жизни испытывал сильную привязанность к древнему идеалу царства Чжоу, хотя самому ему предстояло стать «странником во многих землях».

Талант Конфуция проявился достаточно рано, но ему не удалось сделать карьеру в качестве молодого представителя элиты, и он никогда не занимал высоких государственных должностей. Возможно, это объясняется тем, что он был одним из младших сыновей периферийной ветви семейства Цзан. Всю свою жизнь он провел в бедности, хотя ученость и знания чжоуской ритуальной традиции иногда помогали ему проявить себя при дворе. Так, был случай, когда он, встретившись с тремя могущественными враждующими кланами царства Лу, сумел убедить их разобрать возведенные друг против друга укрепления. Он также стал инициатором военной кампании против поднявшего мятеж министра. Однако в 497 г. до н. э., если верить общепринятой датировке, когда Конфуцию было уже за пятьдесят, его отправили в отставку и лишили придворного статуса. В сопровождении группы последователей он отправился в четырнадцатилетнее путешествие по Китаю, под занавес которого вернулся домой, в царство Лу, чтобы учиться и учить. Это странствие остается ключевым элементом его биографии: опытом, изменившим все его мировоззрение. Подобный опыт переживали и другие выдающиеся фигуры китайской истории, такие как летописец Сыма Цянь и поэт Ду Фу. Вероятно, именно эта возможность увидеть большой мир научила Конфуция мыслить более широко и формулировать универсальные идеи. Нельзя не удивляться тому, что он, будучи уроженцем небольшого восточноазиатского города-государства, смог приблизиться к универсалистскому пониманию человечества или «человечности». При этом, правда, кажется сомнительным, что он знал что-нибудь о мире за пределами Восточной Азии, а «человечество» в его представлении, скорее всего, было ограничено Поднебесной, то есть Китаем.

У нас нет прижизненных изображений Конфуция. Привычный образ немощного старика с тонкой длинной бородкой и улыбкой на лице, по характеру чуточку напыщенного и скучноватого, сложился в позднейшие эпохи. Сам он, напротив, полагал основной своей чертой увлеченность, и ученики сохранили его слова: «Почему вы ничего не сказали о том, насколько я пылкий?» Иногда он походил на человека не от мира сего, а музыка вызывала в нем буквально физическое потрясение. Даже в зрелом возрасте Конфуций оставался человеком действия, любителем